Испанская дивизия — союзник Третьего рейха, 1941–1945 гг.

а) доставить на самолетах группе армий „Север“ 20 000 мин;

б) задержать 36-ю мотопехотную дивизию;

в) направить группе армий „Север“ по воздуху парашютистов (один полк немедленно в полной готовности, другой полк — позже);

г) перебросить один пехотный полк из состава группы армий „Центр“ на самолетах в группу армий „Север“ (если выяснится, что для переброски нет соответствующего воздушного транспорта, нужно будет отдать приказ о перевозке по железной дороге одной дивизии из группы армий „Центр“ в группу армий „Север“. Для этого намечается 250-я (испанская) дивизия, которую нужно перебросить из Витебска по железной дороге с шестой скоростью (то есть по 6 эшелонов ежедневно). Прибытие на станцию Дно — между 2 и 10 октября»[74].

Запланированным срокам помешали партизанские диверсии на железных дорогах. 3 октября немецкое командование в Берлине констатировало, что в группе армий «Север» «никаких существенных изменений. Переброска испанской дивизии и 227-й пехотной дивизии несколько затягивается вследствие разрушений на железной дороге (действия партизан). Прибытие новых сил вызывает у командования группы армий колебания в отношении плана наступления»[75].

Объяснение переброски можно найти и в дневнике фон Бока: «29 сентября 1941 г. Трудности группы армий „Север“ умножились до такой степени, что я вынужден передать в ее распоряжение еще и испанскую дивизию. У меня складывается такое впечатление, что русские гонку к Ленинграду выиграли. У них в этом крае разветвленная система железных дорог; мы этим похвастаться не можем, так что нашим солдатам приходится передвигаться главным образом в пешем строю»[76].

Голубая дивизия воевала с советскими войсками под Новгородом зимой 1941–1942 гг. и под Ленинградом зимой 1942–1943 гг.

Полковник вермахта Хартвиг Польман так охарактеризовал Волховский фронт: «В течение 900 дней немецкие солдаты, а вместе с ними и испанцы, голландцы, фламандцы, датчане, норвежцы, латыши и эстонцы, вели здесь бои против сильного противника в суровых климатических условиях, преодолевая трудности местного ландшафта.

У всех, кто принимал участие в этих боях, навсегда осталось в памяти то, что им пришлось пережить. На большие жертвы шли как командование, так и войска, не претендуя при этом на принятие какого-либо решения от высшего командования; это была одна из самых неблагодарных задач, которую можно было поставить перед солдатом»[77].

Можно высказать предположение, что военные формирования стран — союзников Третьего рейха использовались на второстепенных участках фронта, с одной стороны, для дополнительного подтверждения тезиса геббельсовской пропаганды о «Крестовом походе народов Европы против жидо-большевизма», а с другой — чтобы честь взятия наиболее важных городов (особенно столиц) принадлежала исключительно германским вооруженным силам.

Осенью 1941 г. испанцы, конечно, об этом не знали. Они шли по пыльным дорогам России, которые из-за дождей становились все более грязными, к своей заветной цели, которая, однако, не ограничивалась победой над большевизмом. В дивизионной газете «Hoja de Сатрапа»[78] в апреле 1942 г. был опубликован материал под названием «Диалог между немцем и испанцем»[79]. Кроме традиционного нацистского приветствия «Heil Hitler!» и фалангистского «Arriba Espana!» читатель мог прочитать слова новой боевой песни. Она объясняла, что делают испанские добровольцы в далекой холодной стране: