Щелкунчик и четыре королевства

Балерина с жужжанием пробудилась к жизни и изящно заскользила на розовых атласных пуантах по игрушечной сцене.

– Она само совершенство, – гордо улыбнулась Мари. – Дядя Дроссельмейер будет доволен.

Мари оглянулась туда, где, ссутулившись, сидела кукла. Её фарфоровые ножки бессильно свисали с верстака, шелковистые розовые волосы закручивались в замысловатую высокую причёску. Такая красивая – и такая неподвижная...

– Вот бы и тебя научить танцевать, – грустно промолвила Мари. – Ты бы всех очаровала. – Девочка окинула взглядом механические игрушки, расставленные по полкам в мастерской. Медведи, и солдатики, и даже заводные обезьянки, заменяющие целый оркестр, – они все ужасно занятные, но только Сахарна я Слива гораздо красивее...

Тем временем в балерине закончился завод. Она запрокинула головку, опустила ручки и остановилась.

Мари внимательно рассмотрела балерину со всех сторон. А затем перевела взгляд на Сахарную Сливу. У куклы в локтях, коленях и запястьях суставами служили тряпичные сочленения. «А ведь заменить ткань на механизмы совсем несложно», – подумала Мари.

Девочка переводила взгляд с балерины на куклу и обратно.

– Любопытно...

На следующее утро, едва рассвело, в мастерскую вошёл Дроссельмейер. Поездка очень утомила его; он собирался только выложить свои инструменты – и сразу подняться в спальню. Но к его изумлению, в мастерской горели газовые лампы, а за верстаком, подложив руки под голову, крепко спала Мари.

– Мари? – окликнул девочку Дроссельмейер, ласково тронув её за плечо. – Ты тут всю ночь продремала?

Мари встрепенулась, откашлялась.

– Простите, дядюшка, – хриплым со сна голосом покаялась она. – Я вовсе не собиралась спать. Я работала.

Дроссельмейер взглянул на верстак: на нём танцевала прелестная механическая куколка – без всяких ниточек.

– Вижу, – кивнул он. – Ты привела в движение балерину. Молодчина... – Старик прервался на полуслове. И пригляделся к плясунье с розовыми волосами повнимательнее. – Но это же не та балерина, над которой мы работали! – В голосе Дроссельмейера звучало непривычное для него удивление.

Встав на пуанты, кукла закружилась в изящном пируэте.

– Это же... твоя кукла?! – поражённо воскликнул Дроссельмейер.

– Да, – гордо кивнула Мари. – Здорово, правда?

– Но как, ради всего святого, тебе удалось её механизировать?!

На глазах у Дроссельмейера кукла виртуозно исполнила арабеск.