Пока смерть не разлучит нас

— Держать не буду! — заупрямилась я, но вещь, пахнущая знакомым изысканным одеколоном, накрыла мне плечи. Когда Доар принялся закатывать рукава рубашки,то молельщик перестал понимать, что происходит.

— Ну, раз желаете обнажиться,то хотя бы не до исподнего, — обреченно вздохнул он, но едва «жених» попытался прикоснуться к прозрачной воде,то опомнился: — А как же воззвание к предкам? По правилам надо у них попросить разрешения, чтобы омыть кончики пальцев.

— Думаю, что на том свете не обидятся, — отозвался Доар и погрузил руки в чашу до запястий.

Никакого магического удара или вспышки, как случилось на моей свадьбе. Вода не потемнела и не вспенилась от возмущения, что всякие женатые типы пытаются полоскать руки в венчальной чаше.

— Что теперь, эсса Хилберт? — изогнул он бровь.

Ты у меня спрашиваешь?! Светлые боги, каким образом получить развод от человека, который немножко холост? Εсли не знаете точного ответа,то посоветуйтесь с сослуживцами из демонического чертога. Может, у них найдутся какие-нибудь мыслишки на этот счет.

В оцепенении я следила, как Доар вытащил руки из чаши и стряхнул ледяные капли. Он начал опускать рукава… а на наших глазах на правом предплечье медленно и неохотно начал проявлялся брачный орнамент. Пять нераскрытых бутонов, опутанных тонкими лозами. Густую тишину, на некоторое время опустившуюся на молельный зал, можно было резать ножом и раскладывать по тарелкам.

— Почему именно цветочки? — глядя на метку, сухо уточнил Доар.

— Так ведь жена — эсхардская эсса. Цветы эсхаpдские, лоза риорская, — пожал плечами молельщик, не совсем понимавший сути претензии. Видимо, решил, что если бы проявились похоронные кресты, — мол, я убил на эту женщину пять лет своей единственной жизни — риат остался бы доволен

— Ясно. — Доар оделся, с подчеркнутой аккуратностью застегнул пуговицы и обратился ко мне : — Ты готова?

— Готова! — решительно согласилась я. Ρазбираться, почему на пороге свободы от брачных клятв, высказанных по большой глупости, на душе вдруг стало до тошноты паршиво, времени не оставалось.

— Тогда поехали.

— Куда поехали? — с недоумением я оглянулась к служителю : — В Риоре особый храм, где возвращают брачные клятвы?

— А вы хотите развестись?! — не сумел скрыть удивления тот.

— Да! Нет! — в унисон ответили мы.

— Ты в своем уме?! — удивительно, как у меня не пропал дар речи. Более того, говорить хотелось много, цветисто и не очень прилично.

— Прошу прощения, риаты, но я что-то не очень понимаю, — с поразительным терпением вздохңул служитель: — Вы хотите вернуть брачные клятвы?

— Не сегодня, — немедленно отказался Доар.

— Чем тебя сегодня не устраивает? — прошипела я, прожигая муженька испепеляющим взглядом.

— У меня через час важная встреча. Добрых дней, святой брат, — попрощался он и с непробиваемым видом направился к раскрытым дверям храма.