Нарисуй Италию

Алексей с опаской тронул обложку. Он её узнал сразу. Перед отъездом из Комсомольского Крюковы отдали ему все записи Стаса, он их читал не один раз, некоторые стихотворения знал наизусть.

Задумчиво пролистав тетрадь, он резко её захлопнул.

— Это не мои стихи.

Нелли растерялась.

— Как не твои?

— Помнишь, я рассказывал, что у меня был друг, который своей солнечностью напоминал тебя? Это его стихи. Стаса.

Нелли качнулась, скользнула взглядом по руке Алексея. От напряжения, с которым он сжимал край стола, побелели ногти.

— Он умер, да? — спросила она робко, заранее опасаясь ответа.

Алексей приблизился к окну, нашёл взглядом туманную дымку над оврагом, коснулся ладонью мятой обложки тетради.

— Все думают, что это было самоубийство.

— А ты?

Он судорожно вздохнул:

— А я… не знаю. Наверное, да. До сих пор не могу в это поверить. Но стихи… Как я мог не разглядеть его боль? Другие могли и упустить, но он же был моим другом. Мы виделись каждый день, мне казалось, он был откровенен со мной. Но эти стихи стали для меня неожиданностью.

Нелли снова села на подоконник, сдвинулась в сторону. Оказавшись напротив Алексея, обняла его за талию, прижалась щекой к груди.

— Мне жаль.

Он порывисто стиснул её плечи, будто хотел оттолкнуть, но вместо этого притянул вплотную.

— Стас был такой счастливый. Никогда раньше я не встречал человека, который так умел радоваться жизни, так раскрашивать своим присутствием мир и заряжать людей улыбкой. Думал, что и не встречу больше. А потом ты слопала мой завтрак.

— Расскажи о нём, — осторожно попросила Нелли.

Глядя сквозь морозный узор на темнеющий абрис леса, Алексей вспоминал знакомство со Стасом, их беседы и прогулки. Говорил шепотом, иногда замолкал, пытался припомнить подробности, рассеянно гладил плечо Нелли, ощущая её успокаивающее тёплое дыхание.

Только сейчас до неё дошло, что Алексей ощутил, узнав, что она пошла к оврагу. Одного близкого человека он уже лишился. Для него это был не просто овраг — символ утраты и боли. Это был страх ребёнка, потерявшего друга. Оказывается, Марина далеко не первая откусила кусок от его сердца. Ей он достался уже раненым. Сколько же боли он в себе носил?

Услышав голоса, Алексей перевёл взгляд на двор и увидел у калитки Морошкиных, чуть дальше нерешительно мялась остальная компания друзей Нелли.

— Переживают о тебе. Пришли проверить, отвоевал ли я тебя у Лешака или прибил в пылу ярости за то, что ты туда сунулась.

Нелли мотнула головой.

— Не хочу сейчас никого видеть, — отстранившись от его груди, бросила короткий взгляд чрез плечо.

— Поздно. Они уже увидели тебя в окно.

Нелли помахала и тут же увидела неуверенно взметнувшиеся в приветствии руки.

— С их ракурса похоже будто мы с тобой на подоконнике любовью занимаемся.

Алексей распознал намеренную провокацию, едва заметно улыбнулся.