Битва за Кавказ

На Кубанском плацдарме первоначально оказались 6 румынских дивизий численностью 64 000 человек. По мнению Форчика, на более подходящей для обороны пересеченной местности, имея достаточно артиллерии, в том числе противотанковой, и поддержку с воздуха, румыны здесь стойко оборонялись и, в отличие от степей Сталинграда, успешно противостояли советскому натиску[551]. Как представляется, еще большую роль играло то, что 4 из 6 румынских дивизий были элитными и кадровыми (2 кавалерийские и 2 горнострелковые, а также 1 танковый батальон), а потому имели гораздо лучшую боевую подготовку и качество личного состава. Под Сталинградом же преобладали недавно сформированные пехотные дивизии из новобранцев, а единственная танковая дивизия также была недавно сформирована и не имела боевого опыта.

В начале февраля Северо-Кавказский фронт имел 275 танков против 11 исправных германских танков и 30 штурмовых орудий. В мае Северо-Кавказский фронт располагал уже 400 танками и САУ. У немцев число танков выросло до 49, а штурмовых орудий осталось 30. Но уже в июне германская бронетехника, за исключением штурмовых орудий, отправилась в Крым. В начале июля на Кубанском плацдарме осталось две роты самоходных орудий (истребителей танков) «Мардер II» (28 единиц), 15 трофейных французских танков, а также 50 чешских PzKpfw 38(t) в румынском танковом батальоне[552].

Как отмечает Р. Форчик, «огневая мощь советской пехоты была также оценена генералом И. Е. Петровым как „крайне недостаточная“ по сравнению с немецкой огневой мощью; это кажется странным, учитывая количество имеющегося автоматического оружия и минометов, но объясняется, по всей вероятности, тем, что недостаточная подготовка мешала советской пехоте использовать свое оружие с максимальной отдачей. Многие советские военнослужащие, служившие на Кубани, были только что мобилизованными призывниками, поспешно брошенными в бой»[553].

К 25 февраля на Кубанском плацдарме 12 германских и 4 румынских дивизии 17-й армии удерживали «линию Посейдона» протяженностью всего 120 км. Ключевой позицией была станица Крымская, которую обороняла 97-я егерская дивизия. Передовая оборонительная позиция была оборудована в районе Абинской, в 12 км восточнее Крымской. Ее обороняла боевая группа полковника Фридриха-Вильгельма Отте, командира 207-го егерского полка. Она должна была выиграть время для укрепления позиций в Крымской. Две атаки советской 56-й армии на Абинскую 26–27 февраля и 10 марта были отражены с большими для нее потерями. Немцы сами ушли из Абинской 24 марта, когда закончилось строительство позиций у Крымской.

Севернее Кубани 49-й и 52-й корпуса отразили атаки 37-й и 9-й армий в районе Протоки. 317-я и 351-я стрелковые дивизии советской 58-й армии под командованием начальника штаба армии генерал-майора М. С. Филипповского попыталась обойти левый фланг 52-го корпуса по болотистому побережью Азовского моря. Первоначально в наступлении должна была участвовать и 417-я стрелковая дивизия. Но она не успела подойти к началу операции. Против группы Филипповского генерал Конрад бросил 2 батальона 46-й пехотной дивизии, батальон 1-й горнострелковой дивизии, велосипедный полк и боевую группу 13-й танковой дивизии. 28 февраля они отрезали группу Филипповского, причем советским солдатам приходилось сражаться буквально по колено в ледяной воде. Азовская флотилия контр-адмирала С. Г. Горшкова послала Филипповскому три катера с 300 т продовольствия и боеприпасов. 4 марта группа Филипповского попыталась прорваться, но лишь незначительной части окруженных во главе с генералом удалось выйти к своим. Потери 49-го горнострелкового корпуса во время 12-дневных боев на линии Посейдона составили около 800 убитых и раненых[554]. В марте 1943 года группа армий «А» взяла 2801 пленного, в том числе 1568 — в первой декаде марта[555]. Вероятно, они были в основном из группы Филипповского.