ГРУ на острие Победы. Военная разведка СССР 1938-1945

План «Rankin» по степени секретности можно сравнить только с американо-британским атомным проектом «Manhetten». И то, и другое англичане и американцы особо тщательно скрывали от советской разведки. Благодаря усилиям и возможностям советской военной разведки в октябре 1943 года в Москве уже знали о существовании плана «Rankin» и его особенностях. В одном из разделов плана американским войскам предписывалось захватывать германскую территорию так быстро, насколько «позволяют делать это технические возможности средств переброски войск»[256].

Возможно, именно после изучения этого плана и других документов, предоставленных разведкой, в Москве пришли к окончательному выводу, что союзники не только могут, но и уже готовы к конкретным действиям по вторжению на север Франции. Заставить союзников ускорить выполнение своих обязательств могли многие факторы. Но главным из них был только один — новые успехи Красной армии на советско-германском фронте. Ускоренное продвижение советских войск на запад не соответствовало планам послевоенного обустройства Европы, которое уже тайно обсуждалось в Вашингтоне и Лондоне.

12 ноября генерал-майор Скляров сообщал начальнику ГРУ: «На коктейле 10 ноября имел длительную беседу с бригадиром Киркманом. Говоря о положении на Западном фронте, я сказал, что теперь самый лучший момент нанести по Германии удар с запада и тем самым ускорить окончание войны. На вопрос, какой же момент вы считаете наиболее благоприятным для нанесения удара по Германии с запада, Киркман ответил, что таким моментом может стать развал Германии и ее неспособность вести эффективную оборону на западе. Я его спросил, не помешает ли высадке ваших войск плохая погода? На это он ответил, что в случае развала Германии мы высадим наши войска, несмотря ни на какую погоду».

Это донесение Склярова начальник военной разведки генерал И. Ильичев приказал направить «т. Сталину, т. Молотову и т. Антонову». Генерал армии А. И. Антонов в 1943 году был первым заместителем начальника Генерального штаба.

Стало окончательно ясно, что союзники готовы к высадке своих войск во Франции, но все еще выжидают благоприятного момента, который не связан с принятыми ими обязательствами, а, скорее всего, определялся темпами продвижения советских войск на запад и дальнейшим ослаблением фашистской Германии. Вместе с тем и в Вашингтоне, и в Лондоне опасались, что в начале и в ходе операции англо-американский экспедиционный корпус может понести серьезные потери в живой силе и технике. Это было серьезное обстоятельство, которым Сталин, видимо, решил воспользоваться в трудный момент переговоров. Решение напрашивалось само собой — союзникам, если они будут затягивать и дальше с открытием второго фронта, можно было пообещать, что в случае высадки их экспедиционных войск на западе Европы Красная армия предпримет широкое наступление, которое не позволит немцам перебросить во Францию дополнительные германские войска.