Другая музыка нужна

Вот уже полгода прошло с тех пор, как умерла бабушка, но, следуя совету отца: — «Успеет еще нагореваться!» — Отто, Мартон и Пишта ни слова не сказали матери.

Почувствовала ли что сама г-жа Фицек (Мартон верил в телепатию), или в поведении семьи было что-то странное, и это навело ее невольно на мысли, заставило задуматься. Но, может быть, детям просто казалось, что мать догадывается (вот так же непойманные преступники всегда думают, что это их подозревают, как только речь заходит о преступлении), — одно несомненно: последние дни г-жа Фицек все время вспоминала свою мать.

Теперь, когда ребят выставили с завода, она сказала:

— Устроюсь-ка я на работу. Работа легкая — буду разносить газеты. В четыре утра встану, а к девяти уже и разнесу все.

— Мама, не надо! — сказал Мартон. — Две недели выдержим как-нибудь, а потом мы опять начнем зарабатывать.

— Завтрак приготовите себе сами и Лизу покормите. А я, как вернусь, сготовлю обед, — сказала мать, будто и не слышала сына.

— Но, мама, через две недели…

— Хорошо, — коротко ответила мать. — Мой заработок и через две недели пригодится. Отец ваш — там… — Она не в силах была вымолвить слово «тюрьма». — Ему тоже надо передачи носить… Там ведь помоями кормят…

Мать задумалась на миг.

— Говоришь, через две недели?..

— Да, — с надеждой в голосе ответил Мартон.

Г-жа Фицек снова задумалась.

— Тогда поезжайте с Пиштой в Сентмартон… Тетя Терез написала, что собрала для нас пятьдесят килограммов картошки, десять килограммов фасоли и немного сала. Это ведь не пустяки… Вот одного только не пойму, почему ничего ни пишет про нашу мать! — Она пытливо взглянула на Мартона. — Может быть, маменька больна?

— Ну, что вы, больна! — возразил вместо Мартона Отто. — Тетя Терез попросту забыла написать о ней.

— Может быть… — сказала г-жа Фицек. — А не поехать ли мне самой?

— Ужо осенью, мама… — И Отто обнял мать. — Осенью… К тому времени и отец будет дома.

Мать посмотрела Отто в глаза. Он выдержал ее взгляд. Г-жа Фицек вздохнула.

— Ну, ладно… Пускай поедут Мартон и Пишта, Я испеку печеньица… Совсем легкого… бабушке. Много-то не из чего… Яйца… Сахар… Да, кстати, купите бабушке мятных конфеток. Таких треугольных… Двести пятьдесят граммов. Бабушка их очень любит. Но долго не задерживайтесь.

— Что вы!.. Через неделю будем дома.

— Отдохните малость. Можете вернуться и через десять дней. Бабушка обрадуется… Внуки как-никак… Но про отца ни слова. Скажите, что работает, жив-здоров… Бедная маменька!.. Вы уж не говорите ей. И она пытливо заглянула в глаза Мартону.

— Конечно, мама. Ни слова ей не скажем, уж вы поверьте мне. Бабушка, ей-богу, ничего не узнает… — с трудом произнес он.

Ему казалось, будто в легкие к нему набилось столько воздуха, что теперь он никак оттуда не выйдет.

Г-жа Фицек еще долго в нерешительности смотрела перед собой. Но потом печенье, которое она будет печь, и треугольные мятные конфетки, что купит Мартон, показались ей такой ощутимой реальностью, что разогнали сомнения.