Прощание с ангелами

«Если врач не сделал других предписаний, по одной-две таблетке за полчаса до сна. Пожилым людям показаны более низкие дозы. Таблетки либо глотать целиком, либо растворять в какой-либо жидкости. Без рецепта не выдается».

Она прочла все, что было написано на обратной стороне жестяной коробочки. Даже регистрационный номер. Потом пересыпала таблетки в стакан, сперва по одной, потом по нескольку сразу, не считая. Закрыла глаза. Сколько их упало в стакан, столько она и проглотит. Только ногти надо привести в порядок, она всегда делала это по вечерам — утром уже времени не хватало.

«Поступайте так, как вам подсказывает ваша любовь».

Это была божественная заповедь, преподанная ей в исповедальне служителем бога, — так высоко возносилась она в своем самообмане.

Он не стал даже накладывать на нее привычную епитимью: четки, крестный путь, пять раз «Отче наш» — ничего, только эту заповедь — и после отпустил ей грехи.

Такое произошло первый раз с тех пор, как она ходит к исповеди, и, уж конечно, нельзя считать случайностью, что это произошло именно сегодня. Нет, она совершит свой поступок не ради Ганса. Ганс такого не заслужил. Вот Франц непременно вернется, когда узнает, что она сделала ради него. Теперь, когда в мире у нее почти ничего не осталось, ее поступок представлялся ей очищенным, как жертвоприношение. Как вам подсказывает ваша любовь.

Стакан стоял рядом с часами. Размокшие таблетки белой кашицей осели на дно. Придется взять ложку, иначе их не проглотишь. Весь день она не испытывала страха, теперь — да, теперь ее охватил безумный страх. Но что ей еще остается? До сих пор Ганс всегда возвращался, если обещал. С чего бы ему именно сегодня нарушить слово? Времени хватит, даже если она начнет в половине десятого.

Она с величайшей тщательностью покрыла ногти перламутром. Обычно она не делала этого перед сном. Но ей надо было хоть чем-то заняться. Не могла же она сидеть, уставившись на стакан. Однако, окуная кисточку в лак, вытаскивая ее обратно, снимая с горлышка излишки лака и проводя кисточкой по ногтю, она видела мысленным взором предстоящую картину во всех деталях. Вот она лежит, не совсем еще придя в себя, измученная, бледная и усталая, в отдельной палате клиники — как же, тяжелый случай, попытка самоубийства. «Эту даму нельзя оставлять одну, бедняжке, должно быть, нелегко пришлось. Сестра, ни под каким видом не оставляйте ее одну. Чудо еще, что нам вообще удалось привести ее в чувство». Итак, она лежит, а все ее навещают. Сперва Людвиг. Разумеется, Людвиг прибежит первым.

«Анна! Как ты могла причинить нам такое горе?»

Хотя нет, он вообще ничего не скажет, он будет сидеть возле ее постели и гладить ее руку. Чего доброго, еще вообразит, будто она сделала это из-за него, потому что он прогнал ее. Господи, до чего он смешон. Но пусть, пусть считает себя виноватым, она не станет вырывать у него руку.

«Как ты себя чувствуешь сейчас, Анна?»

«Ах, Людвиг… Хорошо».