Ватутин

Интенсивная артиллерийская контрподготовка, в которой участвовало 2460 орудий, миномётов и боевых машин реактивной артиллерии, длилась около получаса. А едва на востоке прорезалась золотистая полоска зари, как воздух наполнился гулом авиационных моторов. Несколько сотен самолётов, поднявшись почти одновременно, звено за звеном пошли бомбить вражеские объекты. Передний край немецко-фашистских войск буквально дрожал от разрывов снарядов артиллерии и бомб авиации. И этот нескончаемый смертоносный град продолжал и продолжал осыпать позиции противника, накрывая огненным ковром скопления пехоты и танков. На десятки километров было слышно, как в воздух взлетали склады боеприпасов и горючего...

Намеченное на три часа утра наступление немцев не начиналось. Прошёл час, заканчивался второй. Николай Федорович уже несколько раз связывался с командующими армиями, но ответ был один: противник молчит. Как потом выяснится, боевые порядки гитлеровских частей и подразделений были в значительной степени дезорганизованы. Потери немцев оказались настолько ощутимыми, что германское командование вынуждено был отложить начало атаки, чтобы заменить утратившие боеспособность части, наладить поврежденные системы проводной связи и восстановить управление частями и соединениями.

А. М. Василевский свидетельствовал: «Противник, находившийся в исходном для наступления положении, понес большие потери в живой силе и технике. Дезорганизована была подготовленная им система артиллерийского огня, нарушено управление войсками. Понесла потери и вражеская авиация на аэродромах, а связь с ней у общевойскового командования также нарушилась. Многими фашистскими командирами сильная контрподготовка была принята за начало нашего наступления. Даже не зная деталей результатов контрподготовки, мы испытывали чувство большого удовлетворения ее общими итогами. Гитлеровцы с трудом смогли начать наступление вместо 3 часов утра 5 июля тремя часами позже».

Около шести часов утра Ватутин вновь позвонил командарму 6-й армии Чистякову, спросил:

— Иван Михайлович, как там у тебя дела? Почему противник не наступает на твоем участке? Скоро шесть, по данным разведки, он должен уже давно начать...

Чистяков молчал, а Николай Федорович продолжал:

— А не всыпали ли мы, Иван Михайлович, по пустому месту несколько вагонов боеприпасов? Если так, то тогда точно попадём в историю военного искусства в качестве примера, как не надо проводить контрподготовку...

Но в эту же минуту командарм с облегчением закричал в трубку:

— Товарищ командующий, я слышу гул моторов! Танки пошли! Артиллерия загромыхала!

— Очухались, значит, фрицы. Действуй! Желаю успеха! — дал напутствие Ватутин.

Ровно в 6.00 немецкие танки, лязгая гусеницами, выползли из своих укрытий и медленно, с закрытыми люками двинулись вперёд через желтеющие поля пшеницы и подсолнухов на оборонительные рубежи советских войск. Главный удар на Воронежском фронте, как и предполагал Ватутин, немецкие войска наносили из района Томаровки на Черкасское, Обоянь, там, где держала оборону 6-я гвардейская армия И. М. Чистякова, и на левый фланг соседа, 7-ю гвардейскую армию М. С. Шумилова, в направлении Белгород и Короча. В общей сложности германское командование ввело в сражение против войск Воронежского фронта 5 пехотных, 8 танковых и моторизованную дивизии, рассчитывая с ходу протаранить первую и вторую полосы обороны войск Ватутина.