Новый мир. Книга 4: Правда

Полицейский участок. Кабинет командира бригады. В нем важные гости, чужаки. Один из них — громадный чернокожий с глазами убийцы. Блэк. Другой — белый постарше и чуть меньше, но с глазами еще похлеще. Гаррисон. «Справедливый джихад», — произносит кто-то из присутствующих серьезным тоном. На дисплее перед героем фото и описание личных файлов — Амир Захери, Лейла Аль Кадри, Девдас Шастри, Хаял Махмудов. «Не для протокола — говнюки не сильно нужны нам целыми» , — прямо говорит герою кто-то из начальства. Эта реплика не вызывает ни у кого из присутствующих протеста. Все они уже проработали достаточно долго, чтобы перестать быть идеалистами. «Мне надо пойти все подготовить» , — говорит Димитрис в конце. Мысленно он уже лейтенант.

Гетто. Полицейская облава. Стрельба, взрывы. Напряжение, суета. Все идет нормально, пока не наступает момент истины. Стекло шлема Бена МакБрайда разлетается на тысячу осколков, забрызганных кровью — и тот падает замертво. «Офицер ранен!» — кричит сержант Войцеховский голосом, полным неприкрытой боли и зашкаливающей ярости. Снова стрельба, суета, хаос, адреналин. Перепуганное лицо индуса, похожего на монаха, у героя на мушке. «Где Захери?!» — кричит сержант срывающимся голосом.

Сточная канава. Арабка с аметистовыми глазами, стоящая на коленях в реке дерьма с достоинством королевы. Вспышка ЭМИ. Взбесившийся «Автобот» нависает прямо над героем беспощадной громадой, пока в нем не проделывает дыру плазмомет. Отчаянная гонка по подземным катакомбам, окончившаяся короткой потасовкой и ударом бейсбольной битой по голове. Мексиканец по имени Хеусус с садистским лицом и со ржавым лобзиком в руке, который уже начинает отрезать орущему герою член. Худощавый араб с пришитым языком, называющий себя Амиром Захери, толкающий сложные речи. Люди в черном, которые прибыли, как оказалось, не для того, чтобы спасать попавшего в плен копа, а для того, чтобы зачистить следы. Схватка с чернокожим гигантом, по имени Блэк, танцы босиком на стекле, нырок в мусоропровод. «За мной!» — звучит во тьме голос той самой арабки, Лейлы Аль Кадри. И вот она уже важно сидит перед главным в кресле-качалке, сохраняя царственную осанку, попивая чай, пламенно излагая свои истины, гордо называя себя наследной повелительницей какой-то маленькой, Богом забытой страны.

Сильная, уже зрелая, но все еще красивая женщина с длинными темными волосами плачет у главного героя в объятиях в крохотной, просто обставленной квартирке. Это та самая итальянка, что учила его английскому в незапамятные времена — Клаудия Ризителли. Женщина, о чьей истинной роли в трагической судьбе его семьи Дима узнал лишь много лет спустя. Она просит прощения, вспоминает о его отце. Он говорит, что все обиды давно в прошлом, успокаивает ее, гладит по волосам. Их вдруг окутывает иррациональный порыв желания. Они без единого слова страстно занимаются сексом, мотивы которого никогда не смогли и не захотели бы никому объяснить. «Мы пробыли здесь слишком долго», — говорит ей Димитрис какое-то время спустя, встревоженно поднимаясь с кровати. Ему в лицо летит выбитая взрывом дверь.