Насколько прочно Основание
- Автор: Вебер Дэвид Марк
- Серия: Сэйфхолд #5
- Язык: русский
- Переводчик: Николай Порфирьевич Фурзиков
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Насколько прочно Основание». Краткое содержание книги:
Чаризанская империя, рожденная в войне, всегда знала, что должна бороться за свое выживание. Однако большинство его субъектов даже сейчас не знают, насколько больше он борется. Император Кейлеб, императрица Шарлиан, Мерлин Атравес и их самый близкий круг самых доверенных советников знают. И потому, что они это делают, они знают, что наказание, если они проиграют, будет намного хуже, чем их собственная смерть и уничтожение всего, что они знают и любят.
Use the arrow to expand or collapse this section
В течение пяти лет Чарис пережила всю Церковь Бога, и коррумпированные люди, которые контролируют ее, бросили на островную империю. Цена была высока и оплачена кровью. Несмотря на цепочку упорных морских побед, Чарис все еще находится в обороне. Он может держаться в море, но если он хочет выжить, он должен победить Церковь на своей собственной земле. Но как он вторгается на материк и ведет войну с врагом, население которого превышает его собственное пятнадцать к одному? Как это мешает этому массивному противнику восстановить свои флоты и снова атаковать?
У Чарис нет ответа на эти вопросы, но ей нужно его найти…быстро. Жестокие пытки и отвратительные казни инквизиции уносят все больше и больше невинных жизней. Его агенты разжигают восстание против единственных материковых королевств, симпатизирующих Чарис. Религиозные террористы были отправлены, чтобы сеять хаос против подданных Империи. Убийцы преследуют императора и императрицу, их союзников и советников, а также невинного мальчика, которому еще нет одиннадцати лет, чей отец уже убит. И Мерлин Атравес, кибернетический аватар молодой женщины, умершей тысячу лет назад, наконец узнал, что спит под далеким храмом в Церкви Бога, ожидающего города Сиона.
Мужчины и женщины, борющиеся за свободу человека и терпимость, построили фундамент для своей борьбы в Империи Чарис своей собственной кровью, но будет ли этот фундамент достаточно прочным, чтобы выжить?
Глаза Гарвея расширились, когда он понял, что она отказалась от королевского «мы». И они стали еще шире, когда он увидел, что эти скамьи заполнены корисандийцами, которые склонились к чисхолмской королеве, которая также была императрицей Чариса, и внимательно слушали. Она больше не была монархом-завоевателем, вершащим правосудие и карающим; она была кем-то другим. Молодая мать беспокоилась о своем собственном ребенке. Молодая женщина, которая только что пережила попытку убийства. И спокойный голос, когда она должна была требовать мести тем, кто позволил такому случиться.
— Неужели это то, чего мы действительно желаем? — спросила она тем же тихим голосом. — Чтобы уладить наши разногласия с помощью убийства? Чтобы те из нас, кто на одной стороне, не оставили тем, кто на другой, другого выбора, кроме как убивать или быть убитыми? Моя душа скорбит, когда я узнаю, сколько людей — некоторых из них я знаю лично, некоторые из них любимые друзья и родственники, и гораздо больше тех, кого я никогда не встречала, но которые были чьими-то родственниками, родственницами или возлюбленными — уже умерли, но отсчет погибших только начинается. Вчера я сидела здесь перед вами и отправила тридцать девять человек к палачу. Завтра и послезавтра я отправлю еще больше, потому что у меня нет выбора, и эти решения, эти подтверждения приговоров тех, кто предстал передо мной, будут жить со мной до конца моей собственной жизни. Как вы думаете, какая-нибудь здравомыслящая женщина хочет приказывать убивать других? Вы действительно верите, что я не предпочла бы — гораздо скорее — помиловать, как я только что помиловала мастера Иббета, мастера Палмана, мастера Ламбаира и юного Добинса? Что бы ни говорила храмовая четверка, Бог не призывает нас радоваться крови и мукам наших врагов!
Она сделала паузу, выражение ее лица было печальным, глаза темнели в тени, но освещались светом лампы, в то время как вонь крови и опорожненных кишок и серный запах порохового дыма распространялись, как духи Шан-вэй, а затем она покачала головой.
— Хотела бы я, чтобы у меня была какая-нибудь волшебная палочка, которая могла бы все это убрать, но у меня ее нет, и я не могу этого сделать. Единственный «мир», который когда-либо примет такой человек, как Жаспар Клинтан, — разрушение всего, что я знаю, люблю и чем дорожу. Единственное «соглашение», которое он когда-либо потерпит, — то, в котором его собственное вывернутое, порочное извращение Божьей воли управляет каждым из Божьих детей. Чарис не начинал эту войну, друзья мои; Чарис просто переживает войну, которую кто-то другой бросил на нее, как ящерицу, обезумевшую от крови. И Чарис будет продолжать делать то, что должен, чтобы выжить, потому что это то, чем он обязан своему народу, своим собственным детям и самому Богу.
— И это то, что приводит меня к этому трону в этом зале, где я выношу и подтверждаю смертные приговоры. Многие из этих людей вполне заслуживают этих приговоров. Для других этот случай менее ясен, каким бы ясным ни был сам закон. И в других случаях то, что предписывает закон, не является ни истинной справедливостью, ни тем, чего требуют сострадание и милосердие. Я должна ошибаться в сторону осторожности в деле защиты того, что мне поручено защищать, но там, где я могу, где есть шанс, я окажу эту милость, когда и как я могу. Я не смогу делать это так часто, как мне хотелось бы, или так часто, как вы могли бы пожелать, но я буду делать это так часто, как смогу, и я буду просить Божьей помощи, чтобы пережить много раз, когда я не могу.
В тишине раздался громкий треск, когда Эдвирд Сихэмпер разорвал рукав Спинсэра Арналда и наложил повязку с флеминговым мхом из медицинского набора, который носили на поясе все ее имперские стражники. Она опустила глаза, наблюдая за бледным лицом своего секретаря, когда поправляли повязку, затем склонила голову набок, глядя на него.
— Ты можешь продолжать, Спинсэр? — спросила она его, и Арналд был не единственным, кто удивленно поднял брови в ответ на ее вопрос.
— Да, я имею в виду, конечно, ваше величество. Если таково ваше желание, — сказал он через мгновение.
— Конечно, это мое желание, — ответила она с кривой улыбкой, все еще прижимая локоть и предплечье к своим ребрам. Она сидела очень прямо, но в то же время очень неподвижно, и Гарвей подозревал, что ей было больно дышать. И все же, если это было так, она не позволила никаким признакам этого отразиться на ее лице или затенить ее голос.
— Нам еще многое предстоит сделать сегодня, — сказала она своему секретарю, ее глаза поднялись над лужей крови нападавшего, чтобы включить собравшихся свидетелей в то же заявление. — Если мы откажемся позволить Клинтану и другим из четверки остановить нас, то и этого мы тоже не допустим. Давайте продолжим.