До встречи в Бомбее [Meet Me in Bombay]

Но разве правильно всё строить на том, чего хочет моя девочка? Она едва вышла из младенческого возраста и еще слишком мала, чтобы ее можно было втягивать в подобные истории. Я пыталась объяснить Гаю, что мы должны оставить ее в покое, но он не слушает. Он так и не согласился ничего со мной обсуждать. Только носит домой букеты и новые книжки для Айрис, твердо вознамерившись доказать, что мы можем быть счастливы».

На следующий день она написала: «Теперь Айрис становится замкнутой и с ним тоже, — рука Мэдди замерла на влажной бумаге. — Мне кажется, ей, как и мне, просто не хочется его расстраивать. Может, именно поэтому она так мучает бедного Люка. Но он старается».

Продолжение она написала на следующий вечер: «Мне бы так хотелось, чтобы ты увидела их вместе, Эди! Люк всегда приходит с интересным предложением: рыбалка на пляже, пикники, теннис в клубе „Джимхана“, уроки верховой езды в военном городке. И хотя за нами постоянно присматривает рота компаньонок, у меня возникло ощущение, что мы наконец-то становимся семьей. Мама постоянно ходит за нами по пятам, и от этого я чувствую себя ужасно, потому что вижу, как жутко она боится, что мы уедем. Она почти такая же молчаливая, как Айрис. И вернулась к старой привычке держать всё в себе, отказываясь признавать, что обнажились какие-то проблемы. Даже у них с папой не всё благополучно — они до сих пор не разговаривают. Иногда мне кажется, что Элис вот-вот проговорится, что же ее так терзает, но она молчит. Я хочу убедить ее, что мы будем приезжать, но и не отказываюсь от идеи снова попробовать посадить ее на корабль. Кстати, я пока ей об этом не говорила, но твердо намерена сказать. Ведь прошли годы с момента ее последней попытки взойти на корабль, и к тому же теперь она будет не одна. Но мне не хотелось бы расстраивать ее еще больше».

«Однако, — продолжила Мэдди еще через несколько дней, — я должна признать, что теперь Айрис ведет себя более спокойно в присутствии Люка. Он, конечно, не оставляет ей другого выбора — постоянно беседует с ней, улыбается, спрашивает ее мнение по поводу планов на следующий день. И это работает».

«Представляешь, Эди, Айрис становится похожа на себя прежнюю! Я не хотела испытывать судьбу и потому не писала ничего раньше, но сейчас я точно, честно и абсолютно уверена, что Люк медленно, но верно завоевывает ее сердце простой и твердой до зубовного скрежета решимостью. Сначала я не замечала, но она точно стала гораздо больше смеяться, особенно если смеется он. И она все чаще забывает закусить губу, когда ему улыбается. Ты не представляешь, как я счастлива, что она перестала так делать! Ведь она всегда была такой улыбчивой.

А еще она начала с ним разговаривать, по-настоящему болтать, как и должно быть. Ему будто удалось сорвать с нее все защитные скорлупки, и она просто не может ничего с собой поделать. Ей особенно интересно узнать про его потерю памяти: как чувствуешь себя, когда это происходит, почему он пробыл в больнице так долго, были ли врачи и медсестры добры к нему. А прямо сегодня она у него спросила, бывает ли ему когда-нибудь грустно. „Бывало иногда, — ответил он, — из-за того, что я очень сильно скучал по тебе и твоей мамочке“. И она сделалась такой печальной. Тогда Люк сказал ей, что грустить не нужно и что его работа сделать так, чтобы ей никогда не было грустно. „Потому что ты мой папочка?“ — уточнила она. „Именно так, — подтвердил он, — и быть хорошим папой — это сейчас моя единственная работа“.