Меч Лета [litres с оптимизированной обложкой]

Гунилла мертва. Две её валькирии мертвы. Я даже не знаю, как их звали, но они пожертвовали собой, чтобы выиграть для меня время. Хафборн умирает или уже мёртв. Остальные эйнхерии тоже едва живы. Сэм, Хэрт и Блитц слишком слабы, чтобы сражаться.

А Сурт по-прежнему на ногах и в полной силе, с пылающим мечом наготове. И трое его огненных великанов тоже живы и при оружии.

После всего, через что нам пришлось пройти, владыка огня всё равно может убить меня, забрать мой меч и освободить Волка.

И, судя по его улыбке, именно этим Сурт и собирался заняться.

– Я впечатлен, – сказал он. – Волк говорил мне, что у тебя есть потенциал. Но думаю, даже он не подозревал, что ты способен на такое.

Волк забился в новых волшебных путах.

В нескольких шагах от владыки огня замер, присев на корточки, Ти Джей, выставив винтовку со штыком и поглядывая на меня в ожидании сигнала. Я понимал, что он готов в последний раз броситься на Сурта, отвлечь великанов, если мне это будет нужно. Но я не мог допустить, чтобы ещё кто-то погиб.

– Уходи, – сказал я Сурту. – Возвращайся в Муспелльхейм.

Огненный владыка захохотал, запрокинув голову к небу:

– Какая отвага на пороге смерти! Нет, это вряд ли. Магнус Чейз. Думаю, сейчас ты сгоришь.

И он резко выбросил руку вперёд. Струя огня устремилась ко мне.

Я не дрогнул.

Я представил, что я снова с мамой на Синих холмах в первый день весны. Солнце согревает мою кожу, постепенно вытапливая холод, накопившийся в организме за три зимних месяца.

Мама поворачивается ко мне, её улыбка лучится радостью: «Вот где я, Магнус. В этом мгновении. С тобой».

Безмятежный покой воцарился в моей душе и стал мне опорой. Мама рассказывала мне, как были построены городские дома в Бэк-Бее, такие, как дом наших предков. Раньше там была городская свалка, и чтобы дома не рушились, время от времени строителям приходилось подводить под них новые сваи. Вот и я почувствовал себя так, словно укрепил свои сваи. Я стал непоколебимым.

Пламя Сурта, прокатившись по мне, растеряло всю свою мощь и превратилось в призрачные оранжевые сполохи не опаснее бабочек.

У моих ног зацвёл вереск. Он разрастался, впитывая кровь, покрывая белыми цветами чёрные проплешины, выжженные воинством Сурта, и тела поверженных великанов.

– Битва окончена, – сказал я. – Я провозглашаю эту землю священной землёй Фрейра.

И едва я произнёс это, во все стороны от меня словно прокатилась ударная волна. Великаны выронили мечи, кинжалы и топоры. Винтовка Ти Джея вырвалась у него из рук. Даже оружие, лежащее на земле, взлетело и умчалось в ночь, изгнанное с этой земли.

Я единственный остался с мечом в руках.

Лишившись своей кривой сабли, Сурт отчасти растерял самоуверенность.

– Ребяческие фокусы, – прорычал он. – Тебе не одолеть меня, Магнус Чейз. Этот меч будет моим!

– Не сегодня, – ответил я. И метнул меч.