Меч Лета [litres с оптимизированной обложкой]

Вместо этого я сосредоточился на ощущении идущего изнутри тепла, которое всегда охватывало меня, когда я исцелял кого-нибудь. На силе жизни и роста – силе Фрейра. Девять дней назад норны сказали мне: «Держит солнце путь на восток».

Здесь, в этом краю, царят ночь, зима и лунный свет. Значит, я должен стать летним солнцем.

Волк почуял перемену в воздухе и отшвырнул Самиру так, что она покатилась кувырком по усыпанной костями земле. Морда его была вся в царапинах от когтей, на лбу уродливо блестела чёрная руна Тюра.

– Что ты задумал, Магнус? А ну прекрати! – И он прыгнул на меня, но, не долетев, рухнул на землю и завыл от боли.

Меня окутал свет – та самая золотистая аура, которая появилась, когда я исцелял Сэм и Хэрта в Ётунхейме. Этот свет не был жгучим, как пламя Муспелльхейма. Он даже не был особенно ярким, но он определённо причинял боль Волку. Фенрир рычал и ходил туда-сюда, не решаясь приблизиться и щурясь на меня, как на прожектор.

– Прекрати! – повторил он. – Ты что, надеешься взбесить меня до смерти?

Львица-Самира с трудом поднялась на лапы. На боку у неё зияла ужасная рана. Морда выглядела так, будто она сыграла в «паровозик» с грузовиком.

– Магнус, что ты делаешь?

– Лето.

Порезы на моей груди зажили. Слабость отступила. Мой отец – бог тепла и света. Волки – создания тьмы. Сила Фрейра сдерживала Фенрира точно так же, как она заставляла отступить невыносимый холод или жар.

Джек взлетел над землёй и радостно загудел:

– Лето. Да, я помню лето.

Я вытравил столько Андскоти, сколько было нужно, чтобы меч летел как воздушный змей. И повернулся к Волку:

– Один старый гном как-то сказал мне, что самые лучшие изделия получаются из того, чего не может быть. Эти путы сделаны из парадоксов. И вот тебе ещё один парадокс, на закуску: Меч Лета, оружие, созданное не для того, чтобы быть оружием; клинок, который служит лучше всего, если выпустить его из рук.

И я отпустил Джека в полёт, предоставив ему сделать всё остальное.

Он мог бы разрубить остатки волчьих пут. Он мог бы полететь прямо в руки Сурту. Но он этого не сделал. Он промчался под брюхом Волка и, прежде чем Фенрир успел увернуться, опутал ему лапы Андскоти, связал его и опрокинул на бок.

От воя Фенрира содрогнулся весь остров.

– Нет! Я не буду…

Меч закинул петлю ему на морду и, изящным пируэтом завязав Андскоти, вернулся ко мне. Он весь так и лучился гордостью:

– Как я справился, команданте?

– Джек, – сказал я, – ты воистину великолепный меч.

– Это я и сам знаю, – ответил он. – Но как тебе моё умение вязать узлы? Между прочим, это безупречный портовый узел, а у меня даже рук нет!

К нам подковыляла львица:

– Ты справился. Ты… ох!

Очертания львицы расплылись, и миг спустя передо мной лежала Сэм, какой я её всегда знал, только жестоко избитая и с распоротым боком. Я успел подхватить её, когда она падала, и оттащил подальше от Волка. Даже накрепко связанный, он продолжал биться на земле, из пасти его шла пена. Я не хотел находиться к нему слишком близко.