Польская политическая эмиграция в общественно-политической жизни Европы 30−60-х годов XIX века [litres]

Чтобы разъяснять неизбежность восстания, генерал развернул широкую повстанческую агитацию: в воззвании 10 мая 1861 г. он подчеркивал, что момент взрыва уже близок, и требовал встретить его «бдительностью и единением». План восстания, разработанный во всех деталях, он изложил в воззвании 1 марта 1861 г., а позже в специальном руководстве «Косинёрская муштра». Его название указывало на расчеты привлечь к восстанию крестьянство, поскольку из крестьян и рекрутировались вооруженные косами повстанцы (косинёры). Очередным планом Мерославского предусматривалось одновременное выступление на всей территории Королевства Польского; все русские гарнизоны должны были быть разоружены или разбиты. В каждом уездном городе шляхта во главе крестьянских отрядов должна была захватить власть и сформировать повстанческий отряд, затем отряды из соседних уездов предполагалось объединить в воеводский лагерь – базу для атаки на губернский центр. Освобожденная территория становилась плацдармом для формирования регулярной повстанческой армии. Сроки начала восстания Мерославский обусловливал «счастливым моментом стечения благоприятных обстоятельств внутри и вне страны». К таким внешним факторам он относил войну в Европе или революцию в России. Польше же предстояло подготовиться духовно и подготовить материально-техническую базу восстания. Это означало проведение повстанческой агитации, особенно в «забранных провинциях», и организацию закупки и пересылки оружия. Генерал планировал производить оружие и на местах, готовить там лошадей и упряжь. Для подготовки военной силы он намечал провести всенародную посословную перепись населения, чтобы в случае взрыва восстания распределить различные категории народа по роду оружия. Предполагалось, что шляхта будет служить в кавалерии, горожане в стрелковых, техническая интеллигенция в артиллерийских и саперных частях, а еврейское население возможно использовать на интендантской службе. Крестьяне же вооружались пиками и косами и, лишенные инициативы, становились ударной силой под командой шляхетских офицеров. Таким образом, страх Мерославского перед «геростратизмом» обуславливал отстранение «полудикой», «серой» массы крестьянства от подготовки восстания и руководства борьбой. К руководству допускалась только шляхта, но лишь «при условии рыцарского подчинения ее правилам воинствующей демократии», разработанным генералом. Это стремление сохранить и в восстании существующий аппарат шляхетской администрации свидетельствовало о том, что распространявшиеся в эмиграции и в самой Польше слухи о ненависти генерала к шляхте были не обоснованы, и сам он усердно их опровергал248.