И восстанет мгла. Восьмидесятые

Панаров задумчиво глядел в окно. Со дня собеседования на «Маяке» столько событий завертелось, что он уже предал его забвению, не без облегчения в душе заключив, что не прошел проверку… И вот, как издевка свыше, закрытая на замок дверца вдруг приотворилась и гостеприимно позвала внутрь.

— Я уж и подзабыл про них, — с досадой признался Анатолий. — Не знаю… Как-то раньше было интересно посмотреть, попробовать… А сейчас перегорел.

— Ну и наплюй! — охотно поддержала его мысли жена. — Тебя же насильно никто не тащит. Думал — передумал… И они без тебя проживут, и ты без них.

— Может, так и сделаю, — кивнул Панаров. — Посмотрим…

Сойдя на платформу в Сумзе, уже без акробатических трюков, семья направилась к кассам автовокзала неподалеку.

Предстояла еще одна мучительная поездка на автобусе, от одной мысли о которой намаявшегося в дороге Алешу снова начинало мутить.

В кассах только что вывесили табличку «Обед», дожидаться на улице у дверей оштукатуренного и выкрашенного в салатный цвет строения придется часа полтора. От крылечка не отходило человек пятнадцать, занявших очередь и твердо решивших — как когда-то славный командующий Первой революционной армией Восточного фронта Тухачевский, державший оборону в этих самых кассах в восемнадцатом — стоять до последнего.

Вокруг оборонявшихся лежало столько напичканных сумок, охотничьих рюкзаков и узлов, что и уйти-то со всем скарбом — далеко не уйдешь. Исконные жители окрестных сел и деревень наведывались в райцентр, чтобы впрок закупиться мануфактурой. Выбрасывать лишний раз деньги за билет на автобус было непростительным расточительством. Накупали, нахватывали товара ровно столько, сколь удавалось впихнуть, втиснуть и дотащить до здания автовокзала.

— И что, мы здесь до вечера с мордвами простоим? — без энтузиазма вопросил воззрившуюся на него толпу Панаров. — Пошли пешком, здесь каких-то километров десять-двенадцать, если по прямой, через лес… А автобусом еще час трястись по жаре с этими вон…

— Алешке тяжело будет идти, не дойдет дотуда, — засомневалась Надежда.

— А мы полегоньку, с перекурами — часа за три-четыре дойдем, — пообещал Анатолий. — В автобусе, в духоте ему еще хуже будет.

Алеша радостно поддержал папу.

Посадив на плечи Леночку, взяв в обе руки по сумке, Панаров бодро зашагал по тротуару прочь от кассы по направлению к родному селу.

Идти пешком для Алеши и вправду оказалось нетрудно. В самой Сумзе еще чувствовалась жара. Громыхавшие мимо грузовики обдавали их клубами выхлопных газов и взвивавшейся пыли. Дома однообразно тянулись в линию, ничем не отличаясь от бахметьевских. Но, выйдя на раздолье в поле, семья вздохнула на пригорке полной грудью, окинула взором неоглядные холмистые просторы, зеленевшие озимыми, пестревший, переливавшийся впереди весенними пастельными оттенками чуть с просинью, лес и ходко зашагала под горку.