Бешеная кровь

Беслан

Его всего трясло. Уже много лет он приучал держать себя в руках и, казалось, приучил. Но сейчас никакими усилиями он не мог взять себя в руки. После звонка он в бешенстве разбил о стену телефонный аппарат. Вбежавшая на шум жена выскочила за дверь, когда он крикнул на нее, чего раньше никогда себе не позволял.

Тархана убили, Атби, других людей. И товар пропал. Весь! Весь товар, в который вложено много денег — как своих, так и чужих. Он теперь банкрот! Нищий! Да что там нищий! Любой попрошайка у базара богаче его. И кто, кто это все сделал?! Пирог! Которого он всегда крутил вокруг пальца. Он его убьет. Собственными руками разорвет.

Он потянулся к тому месту, где недавно стоял телефон, но его там не оказалось. Беслан хотел позвонить в Москву, чтобы ему прислали людей помочь рассчитаться за родственников. Не получилось. Ладно, успеет еще. А пока он должен сказать о смерти брата его вдове.

Через несколько минут в доме Ибрагимовых раздался женский вой, а еще четверть часа спустя из ворот на бешеной скорости выехали «жигули» шестой модели, за рулем которых сидел Беслан. Он был один в салоне.

Сумасшедшая езда по улицам окраины не улучшила его состояния. На перекрестке он едва не сбил старика, ведущего за руку ребенка. Чтобы избежать двух смертей, ему пришлось выскочить на тротуар. Каким-то чудом подвеска выдержала, и через несколько метров он вернулся на проезжую часть. Беслан даже не успел испугаться, хотя в другое время его бы час — не меньше — трясло после такого происшествия. В глубине души он даже хотел, чтобы сейчас все для него кончилось, оборвалось для него в измятой, расплющенной о столб машине. Он не стремился к этому. Чего, казалось бы, проще, чем вывернуть сейчас вправо руль и влететь в каменную стену старого двухэтажного дома, в котором, говорят, еще при царе жил какой-то местный купец. Или бросить машину под встречный грузовик, груженный досками. Но он не хотел для себя такого конца. По крайней мере пока. У него еще осталось кое-что на этом свете. Кое-какие долги. Нечто, что он хотел бы отдать.

Тот, кто ему позвонил, не назвался. Не назвался преднамеренно, сказав, что не может сейчас, намекая на то, что его телефон прослушивают. А кто может прослушивать? Да «друг в погонах», про которого сказал человек. Шевченко. Мразь последняя! Ел и пил с его рук, дом себе построил, машину купил, кубышку так набил, как раньше и мечтать не мог! Дочь отдыхать за границу отправляет. Вместе с семьей! И не в дешевые места в неудобный сезон, а в отличные гостиницы и в самое лучшее, дорогое время. Все мало ему. Захотелось побольше хапнуть и все сразу. Продался, гад. И еще человека своего к нему приставил. Этого Кастерина. Тот — сразу видно — за деньги мать родную продаст. Глаза аж желтым светятся от жадности. Ну, он им устроит. Такое устроит, что долго еще будут вспоминать его, Беслана Ибрагимова. Не эти двое, конечно, а остальные.

Подъехав к кафе, он оставил машину около входа, даже не закрыв дверцу, хотя обычно следил за этим тщательно. Сейчас его мысли были совсем о другом, и он, выскочив из машины, только шваркнул дверцей что есть силы и вошел в знакомый зал.