Продолжим наши игры+Кандибобер

— Да, я все сделаю.

Бухгалтерия опустела. Свет не включали, и в комнате наступил густой полумрак. Только из окна бил яркий свет от фонаря. Тень от рамы лежала на столе черным крестом.

— Слушаю, — сказала Света нетерпеливо.

— Борис Борисович прошлой ночью повесился в камере.

Света не издала ни звука. Она сидела все так же, скрестив руки на груди и глядя в окно. На лице ее лежали голубоватые блики перекальной лампы, и вся она в это время казалась бледно-голубой.

— Откуда ты знаешь?

— Я только что от Следователя.

— Борис Борисович мертв?

— Да. Он завещал мне свою машину.

— Покатаешь?

— Обязательно.

— Я хочу, чтобы ты свозил меня в Крым.

— Поедем в Крым. А в дороге будем слушать магнитофон, который он завещал тебе.

— Ты счастлив, Вадим? — она повернулась к Анфертьеву.

— Не знаю… Вряд ли.

— Но ведь ты теперь состоятельный человек?

— Что ты имеешь в виду? — Анфертьев похолодел. В словах Светы он услышал намек не только на машину, не только на машину, не только, ребята, на машину. — Что ты имеешь в виду? — снова спросил он, не дождавшись ответа.

— Все.

— Что все?! Что?!

— Все, — чуть слышно повторила Света. — Все… Это ведь ты сделал, я знаю.

Анфертьев молчал, глядя на Свету широко раскрытыми глазами, в которых метались огни перекальной лампы. Он ощущал неудобство своей позы, затекшие ноги, слишком уж круто повернутую голову к Свете, но не мог пошевелиться, сесть удобнее.

— Я видела, — сказала Света буднично. — Ты остался в лаборатории, когда все вышли и заперли бухгалтерию. Я хотела тогда с тобой поговорить, потому и заметила. Я стучалась к тебе, но ты не отозвался.

— Что же из этого… Я часто остаюсь в лаборатории…

— Я видела, как ты выпрыгивал из окна, — она кивнула в сторону архива. — Как раз в тот обед. А потом ты с Борисом пришел в буфет… Там с ним все и случилось… Краска и прочее… Я все знаю, Вадим. Я знала с самого начала. Это ты все подстроил. Я хотела тебя просить вернуть деньги, но теперь, когда Бориса нет… Даже не знаю.

Анфертьев молчал, ощущая ломоту в шее, в спине и не решаясь повернуться. Трудно сказать, сколько это продолжалось. Спутники описали полный круг у Земли, комета Галлея удалилась на миллион километров, доблестные металлурги выплавили немыслимое количество чугуна и стали, родились миллионы детей, а миллионы стариков зарыли в землю, сталкивались машины, падали самолеты, извергались вулканы, в кого-то втыкали нож, гремели свадебные марши, люди предавались любви и ненависти, американцы высаживались в Гренаде, японцы — в Америке, французы — в Африке, иранцы — в Ираке, принц Саудовский бороздил космический океан, пенсионер Енсен к исходу вторых суток заканчивал свой семитысячный анекдот, а эти двое молчали в полутемной комнате, пропитанной запахами пыльных бумаг, женского пота и заводской гари.