Ф. В. Булгарин – писатель, журналист, театральный критик [litres]

Чернавин поддержал своего зятя: «Качай, брат, качай. ‹…› Ты будешь пописывать. А я буду почитывать, да делать свои критические замечания: ибо критиковать написанное всегда легче, нежели самому что написать» (Д. 57. Л. 78). Супруга начинающего автора была настроена скептически: «Каков же мой Андрей Иванович, хочет пуститься перебить Булгарина. Каковы же наши. Но пускай он пишет» (Д. 59. Л. 46 об.). И оказалась права, его работа над сочинением «Прожектер. Быль XIX века» не продвинулась дальше первой страницы.

И лишь спустя 10 лет (с 1845 г.) Чихачев станет помещать статьи в «Земледельческой газете», «Владимирских губернских ведомостях» и «Владимирских епархиальных ведомостях»[1053]. Им будет свойственен тон непринужденного общения с читателями, который был принят в «Северной пчеле». Сам Чихачев так охарактеризовал свою манеру: «Не нужно классиков и авторитета, чтобы понять речь, идущую от души. ‹…› Говорю просто, безыскусственно, что на душе и на сердце имею»[1054]; «…в простоте чувства, но чувства теплого, все желаемое и ощущаемое выразится сильнее и яснее, нежели слогом высоким, витиеватым, с претензиями на ученость»[1055]. К этому он призывал и других корреспондентов: «Будем же плодить, разнообразить, как будто лично беседуем»[1056].

Булгарин был любезен своим почитателям тем, что держался с ними «на дружеской ноге». В дневниках и переписке помещики часто именуют его (единственного из литераторов) другом.

«Булгарин меня тешит, и я в ознаменование моего совершенного к нему благоволения дарю ему прозвище Моя утеха, жалую его преимуществом быть мною читанным всегда прежде других статей, – писал Чихачев шурину. – И когда ты, Яков, подаришь меня его портретом, то поставлю в самом любимейшем месте, чтобы чаще смотреть на него, чтобы чаще любоваться им» (Д. 57. Л. 3). Булгарин – единственный литератор, чьим изображением Чихачев мечтал украсить свой дом. Он изъявлял это желание неоднократно: «Да я бы уж вот скуп на деньги, скуп, а за хороший похожий портрет его синей бумаги (пятирублевой ассигнации. – Т. Г.), право бы, не пожалел! Ведь он моя потеха! Ягода! Ей-же-ей» (Д. 58. Л. 104 об.); «Как только увижу в продаже его портрет, непременно выпишу» (Там же. Л. 179 об.). И это лишь одно из проявлений интереса и симпатии к Булгарину как к человеку, а не только как к писателю.