Владимир Шаров: по ту сторону истории [litres]

Мы знаем, что прошлое следует правильно распланировать, вообще придать ему облик регулярный и упорядоченный. Необходимо выполоть сорняки, подрезать ветки, в зависимости от политической конъюнктуры так или иначе (в землю или в лагеря) посадить растения, которые считаются особо ценными. Главное же, наша задача – защитить прошлое от соседей, других врагов и завистников. Так мы обустраиваем и обустраиваем то, что оставили за спиной, доводя минувшее почти до канона, до стерильности. …С течением времени, если мы, как и раньше, будем настойчивы, неутомимы, в вечном стремлении к идеалу, мы его достигнем. Вообще же, имея дело с таким материалом, как прошлое, мы должны забыть о снисхождении, напротив – быть безжалостны, как Роден. Без ненужных терзаний, сомнений отсекать все лишнее и не печалиться, встречая тут и там пустоты, умолчания: главное – то, что осталось, очищено и приведено в должный вид236.

В конце этой работы уже не садовника, но скульптора, работающего над прошлым, вероятно, окажется пейзаж, где смешаны история и природа, – пейзаж, по сути, безлюдный, пустой. Лучше всего передан он, пожалуй, в стихотворении в прозе самого Шарова, написанном по мотивам его среднеазиатской поездки как раз конца 1980‐х, времен споров о «данности иного», а также его личного выбора между наукой и романистикой: