Избранные произведения. II том

— Но это же хорошо, потому что в таком случае тебе не всыплют палок.

— Ты шутишь! Некоторые из собравшихся сказали, что я должен пойти к тебе.

— Ко мне? Почему?

— Господин, ты веришь, что у этого осла есть душа?

— Конечно, есть.

— А может быть, эта душа не его, а чья-то другая?

— Где же тогда должна быть его душа? Возможно, осел ее обменял: его душа перешла в тебя, а твоя — в него. Теперь ты стал ослом и боишься, как заяц, а он стал писарем и рычит, как лев. Что тут я могу поделать?

— Эмир, это же точно, что у него чужая душа, но не турецкая, потому что он не понимает язык османов. Ты же говоришь на всех языках света, и поэтому я прошу тебя сойти вниз. Если ты поговоришь с моим ослом, ты скоро заметишь, кто в нем сидит: перс, или туркмен, или армянин. Возможно, в него забрался русский, потому что он почти не оставляет нас в покое.

— Так ты действительно веришь, что…

В этот момент скотина снова заревела, и притом так громко, что вмешалось все возмущенное собрание.

— Аллах керим, они убьют осла. Господин, спускайся быстрее, иначе он погиб и его душа — тоже!

Писарь умчался, а я поспешил за ним. Пристало ли мне шутить? Возможно, я действовал неверно, однако суждения писаря о душе его осла привели меня в такое настроение, что я не мог раздумывать. Когда я вышел на улицу, толпа ожидала меня.

— Кто знает средство, которое заставило бы это животное замолчать? — спросил я.

Никто не ответил. Только Халеф сказал наконец:

— Господин, один лишь ты в состоянии это сделать! Значит, мой хаджи принадлежал к истинно «верующим».

Я подошел к ослу, схватил его за повод. После того как я громко задал ему несколько вопросов на разных языках, я приложил ухо к его носу и прислушался. Потом я картинно удивился и обратился к Ифре:

— Как звали твоего отца?

— Нахир Мирья.

— Это не он. Как звали отца твоего отца?

— Муталлам Собуф.

— Это он! Где он жил?

— В Хирменлю, под Адрианополем[138].

— Сходится. Однажды он прискакал из Хирменлю в Тасскёй и, чтобы позлить своего осла, привязал к его хвосту тяжелый камень. Но Пророк сказал: «Люби своего осла!» Поэтому дух твоего деда вынужден искупать это деяние. На мосту Сират, который ведет и в рай, и в ад, он вынужден был повернуть обратно и превратиться в этого осла. Твой дед привязал к хвосту своего осла камень, и теперь он может спастись, только когда ему тоже привяжут к хвосту камень. Хочешь спасти своего деда, Ифра?

— О эмир, я хочу этого! — крикнул писарь.

Он готов был расплакаться, так как для него, настоящего мусульманина, было невыносимо осознать, что его дед страдает в шкуре этого осла.

— Скажи мне все, что я должен сделать, чтобы спасти отца моего отца.

— Принеси камень и шнур.

Осел заметил, что мы им занимаемся, открыл пасть и закричал.

— Быстрее, Ифра! В последний раз он так вопит.