Избранные произведения. II том

В этот момент в непосредственной близости раздался крик, какого я еще никогда не слышал за всю свою жизнь. Казалось, будто за высоким, резким свистком паровой трубы последовало ворчание индюка, а потом к нему присоединился многоголосый постанывающий скулеж, который слышится, когда орган затихает под порывами ветра. Собравшиеся испуганно, с застывшими взглядами разыскивали существо, издававшее эти первобытные загадочные звуки, но Ифра спокойно сказал:

— Чему вы удивляетесь? Это же мой осел! Он не выносит темноты и кричит всю ночь напролет, пока снова не станет светло.

Хм! Если это так, то упомянутый осел был просто чудовищным созданием! Его голос мог пробудить мертвеца! Кто же ночью подумает о сне, об отдыхе, когда придется слушать музыкальные экспромты этой четвероногой Женни Линд[137], кому в легкие, кажется, вставлен дискант-тромбон, в глотку — волынка, а в гортань — язычки и клапаны сотен кларнетов.

Впрочем, я уже в третий раз слушал рассказ про писарский нос. Казалось, что Ифра никогда не доводит его до конца.

— Значит, скотина кричит так целую ночь? — спросил кто-то.

— Целую ночь, — подтвердил Ифра с преданностью мученика за веру. — Каждые две минуты.

— Отучи его!

— Как?

— Не знаю!

— Тогда сохрани свой совет для себя самого! Я все испробовал: побои, голод и жажду. Тщетно! Я говорил с ним и серьезно, и любезно. Он смотрит на меня, спокойно прислушивается, качает головой и… кричит по-прежнему.

— Это же удивительно. Он тебя понимает, но у него нет никакого желания сделать тебе приятное.

— Да, я тоже очень часто слышал, что животные понимают людей, так как иногда в них поселяются души покойников, осужденные таким образом искупать свои грехи. Парень, посаженный в этого осла, был, видно, прежде глухим, но уж никак не безгласным.

— Ты должен попытаться как-нибудь узнать, к какому племени он принадлежал. На каком языке ты говоришь с ослом?

— На турецком.

— А если это душа перса, араба, а то и вовсе гяура, не понимающего по-турецки?

— Аллах акбар, а ведь верно! Об этом я и не подумал.

— Почему осел постоянно качает головой, когда ты с ним говоришь? Он не понимает по-турецки. Поговори с ним на других языках!

— Найду ли я подходящий? Буду просить моего эмира. Хаджи Халеф Омар сказал мне, что он умеет говорить на языках всех народов. Возможно, он дознается, где раньше жил дух моего осла. Солиман тоже понимал всех животных.

— Есть и другие, кто понимает. Знаешь рассказ о богаче, сыновья которого говорили даже с камнем?

— Нет.

— Так я вам расскажу! Дэ вахта бени. Исраиль меру ки дав лет лю…

— Стой! — прервал его Ифра. — На каком языке ты говоришь?

— На нашем курманджи.

— Я не понимаю этот язык. Рассказывай по-турецки.

— С тобой происходит то же самое, что и с духом твоего осла, который тоже понимает только свой язык. Но как я могу курдскую историю рассказывать по-турецки? Она зазвучит совсем по-другому!