От Носке до Гитлера

"Довольно этих примеров, — читаем мы дальше в "весьма научной" статье Эриха Коха "Последствия смешения рас". — Все эти примеры свидетельствуют нам о страшных последствиях смешения рас, дегенерации рас. Обладатели расовыми качествами, вызванными душевной и физической дисгармонией, иногда имеют некоторые на первый взгляд блестящие качества и способности; но эти качества напоминают ослепительный свет электрической лампочки перед полнейшей темнотой в тот момент, когда происходит короткое замыкание. Речь идет всегда и везде об интеллигентных, конечно, но безгранично тщеславных и лишенных всякого чувства эгоистах, которые до сих пор всегда народу, как таковому, причиняли только вред".

Эта "научная" статья была напечатана в "рабочей газете" Грегора Штрассера, которую тот тогда издавал в Берлине. Псевдонаучность статьи должна была скрыть ее "нелегальный" характер, ибо вопреки воле "вождя" Адольфа Гитлера этот выпад был направлен против Иосифа Геббельса, который тогда начинал играть виднейшую роль в национал-социалистической партии и против которого в лоне самой партии начинали восставать все те, кто видел в Геббельсе "восходящую звезду" в окружении Гитлера.

Этого Иосифа Геббельса "открыл" для национал-социалистического движения Грегор Штрассер. Во время од-ной из своих агитационных поездок по всей Германии еще в 1925 г. (Штрассер вел агитацию не столько в пользу всей партии, сколько в пользу возглавления этой партии не Гитлером, а им, Грегором Штрассером), Штрассер натолкнулся в Эльберфельде на молодого руководителя одной из уездных организаций Рура, который, как и Штрассер, был недоволен мюнхенским руководством партии (т. е. Гитлером), а именно — забвением всяких социалистических идеалов, предательством социалистических идей в партийной агитации во имя завоевания симпатий банкиров и капитанов промышленности. Геббельс и Штрассер основывают бюллетень, сначала предназначенный только для руководящих лиц партии, под названием "Националистические письма". Эти письма защищают в основном тезис: "Осуществление социалистической идеи в рамках государства, вот где наше будущее". В особенности резко формулирует Иосиф Геббельс (вместе с Грегором Штрассером) свои "социалистические" идеи (во время известной кампании за конфискацию имущества бывших владетельных домов Германии, в первую очередь Гогенцоллернов), ибо, как и Грегор Штрассер, он знает, что без этих социалистических или псевдо-социалистических лозунгов ему не получить масс, а Геббельс мыслит свою роль народного трибуна в партии только при наличности масс. Однако на бамбергском совещании вождей национал-социалистической партии, на котором "социалистическое" крыло партии представлено Штрассером и Геббельсом, Гитлеру удается восстановить полностью свой авторитет вождя, снова установить центр партийного руководства в Мюнхене и произвести прежде и раньше всего усечение "социалистической" части своей программы, заставив партию отказаться от участия в кампании за конфискацию княжеских имуществ. Часть "инфицированных" "социалистическими" идеями национал-социалистов (вроде брата Грегора Штрассера — Отто) ушла тогда из партии, часть, во главе с Грегором Штрассером, для которых "социализм" был лишь средством тактической борьбы за руководство партией, отошла на заранее заготовленные позиции в ожидании лучших времен для организации нового дворцового переворота против Адольфа Гитлера. Иосиф Геббельс переметнулся тогда на сторону Адольфа Гитлера. Он становится немедленно же одним из главных соратников Гитлера в борьбе против Штрассера, цитаделью которого был до сих пор Берлин. Геббельса переводят из Рурской области в столицу государства и одновременно назначают не только главой берлинской организации, но и руководителем всей пропагандистской работы в берлинском округе. Поскольку руководителем всей пропаганды в общегерманском масштабе тогда был Грегор Штрассер, то Геббельс в известной степени становится как бы удельным князем, посаженным Гитлером в пику "великому князю" Штрасеру.