Мятежники Гора

— Она и есть голодная рабыня, — сказал Таджима.

— Пожалуйста, ещё, — попросила Сумомо. — Пожалуйста, ещё…, Господин.

— Достаточно, — отрезал её похититель. — Мы должны заботиться о твоей фигуре.

Пленница не сдержала сердитого восклицания.

— Она и так худощава, — заметил я, — но выглядит изящно. Думаю, на сцене торгов она неплохо бы выглядела.

— Уже почти совсем стемнело, — сообщил Харуки. — Нам пора выступать. Полагаю, что Вы, благородный Таджима, присоединитесь к нам.

— Разумеется, — ответил Таджима.

— Но мы не можем взять с собой эту женщину, — сказал я, по крайней мере, в том виде, в каком она сейчас.

— Согласен, — кивнул Таджима. — Но я подготовился.

Сказав это, он протянул руку к повязке, закрывавшей глаза пленницы. Я заключил, что Сумомо всё это время так и носила ту самую повязку, которую завязал асигару ещё на высокой платформе на бассейном с угрями.

— Не вздумай смотреть на лампу, — снова предупредил её Таджима.

— Кто Вы? — вдруг спросила Сумомо.

— Уверен, Ты подозреваешь, — усмехнулся мой друг. — И даже знаешь, наверняка. Ты не могла не узнать мой голос.

— Вы тарск, — крикнула она. — Вы тарск!

Она начала извиваться, пытаясь справиться со стягивающими конечности шнурами.

— Я ненавижу вас, — прошипела пленница. — Я ненавижу вас!

Повязка была медленно, аккуратно развязана и удалена с её головы, и девушка смогла увидеть своего похитителя, а фактически своего хозяина.

— Да, — хмыкнул тот, — это мои верёвки Ты носила всё это время.

— Я ненавижу вас, — всхлипнула она.

— Ты — собственность Таджимы, офицера тарновой кавалерии, офицера войск Лорда Нисида, даймё сёгуну Лорда Темму, — подытожил я.

Сумомо снова исступлённо задёргала руками, но была беспомощна в своих путах. Наконец, спустя некоторое время, её борьба прекратилась. Всё, чего она добилась, это ещё раз убедилась, что связана она была более чем надёжно.

— Мы не можем взять тебя с собой, — сообщил ей Таджима. — Не в этом виде.

Затем он снова медленно и аккуратно, развязал ей руки.

Сумомо уставилась на него с испугом и любопытством. В её взгляде больше не было прежней насмешки или презрения, если они там вообще когда-либо были. Ей было ясно, что она была в его власти, и он мог сделать с нею всё, чего бы ему ни пришло в голову.

— Встань, — приказал ей Таджима.

Девушка с трудом поднялась на ноги, и замахала руками, пытаясь удержать равновесие. Стоять ровно у неё получалось плохо, поскольку лодыжки её оставались связанными. Наконец, она смогла поймать равновесие, замерла, стоя перед нами чуть наклонившись вперёд. Она явно была напугана.

— Выпрямись, — потребовал Таджима.

— Для рабыни неприемлемы расхлябанность и неаккуратность, — пояснил я.

— Я не рабыня, — попыталась настаивать она.

— Прямее, — бросил Таджима, и девушка постаралась, насколько смогла, выправить тело. — Нет, получилось жёстко, напряжённо. Надо быть тонкой, гибкой, упругой, и при этом столь же нежной и красивой, как цветок, чтобы казалось, что Ты, как он, можешь согнуться на ветру. Будь такой же мягкой и тонкой как лепесток талендера, такой же изящной как молодая ива около ручья.