Е. П. Блаватская. История удивительной жизни [litres]

Американский архитектор Клод Брэгдон в «Эпизодах незаписанной истории» упоминает о «харизматичности» этого «привлекательного американца ирландского происхождения», а известный ирландский писатель Джордж Рассел (писавший под псевдонимом Æ) в письме к Кэрри Реа отзывался о Джадже как о «мудрейшем и приятнейшем из когда-либо встреченных мною людей… К нему я испытываю больше почтения, чем к любому другому человеку»[773].

Как справедливо отметило ОПИ, в России было опубликовано много произведений Соловьёва, но на английский язык перевели лишь одно – «Современную жрицу Изиды». Профессор Сиджвик оказался прав, книга и вправду была увлекательной!

В Париже Соловьёв познакомился с сестрой Е. П. Блаватской, Верой, и между ними завязалась дружба, которой суждено было продлиться несколько лет. Они написали друг другу бесчисленное количество писем. По-видимому, работая над «Современной жрицей», Соловьёв забыл об этой переписке, которая закончилась более шести лет назад. Вера сохранила все его письма, а также некоторые из писем, адресованных Елене Петровне, которые сестра сама ей передала. Кроме того, после смерти Блаватской Вере прислали из Адьяра остальную часть переписки. Когда в 1892 г. «Русский вестник» опубликовал статьи Соловьёва о её сестре, Вера написала длинный ответ. Ни одно издание не хотело его публиковать, хотя она была известной писательницей, поэтому в 1893 г. она самостоятельно выпустила буклет под заглавием «Е. П. Блаватская и современный жрец истины».

При публикации статей в форме книги Соловьёв уже не мог игнорировать Верин буклет. Он включил отрывки из него в «Приложение А», а в «Приложении Б» дал свой ответ. Тем не менее он опустил письма, которые более всего его компрометировали, как и другие важные сведения. Выяснилось это, когда Екатерина Юнг полностью перевела буклет на английский. Перевод насчитывает 110 страниц печатного текста, и это при том, что в нём отсутствуют важные сведения, полученные от других родственников Е. П. Блаватской.

Здесь следует вкратце рассказать об отношении Соловьёва к теософии и Е. П. Блаватской. В самом начале книги он заявляет, что относился к её роду деятельности с недоверием. По его словам, когда она заговорила о своём Учителе, он «сразу почувствовал какую-то едва уловимую фальшь». Он признаётся, что был совершенно разочарован в ней, хотя его поразили её необыкновенные глаза. Вскоре после этого он вступил в Теософское общество, однако посвящение показалось ему «глупой шуткой, которая оставила после себя чувство стыда и даже отвращения… Мне сразу захотелось выйти на свежий воздух»[774].

А теперь сравним это заявление с письмами Соловьёва к Е. П. Блаватской, Вере, а также с письмами самой Елены Петровны к причастным лицам.

«Я лишь недавно приехала в Лондон, – писала Елена Петровна Надежде, – но уже получила два жалких письма от Соловьёва. Он просит лишь, чтобы я любила его и не забывала. Говорит, что никогда не любил никого, кроме членов своей семьи, так, как любит меня, несчастную старуху»[775].

Прочитав «Изиду» в переводе на французский, Соловьёв пишет Вере 19 июля 1884 г.): «Я ознакомился со второй частью „Разоблачённой Изиды“ и теперь полностью убеждён в её необыкновенном даровании». По словам Веры, он часто говорил ей, что после того чуда, которое её сестра осуществила, написав эту книгу, не стоит и говорить об остальных её «чудесах»[776].