Новый Рим на Босфоре [publisher: SelfPub]

Поэтому провинции, захваченные готами, продолжали оставаться под властью римской администрации, хотя бы сам император и не имел никакой практической возможности управлять ими. Их вожди, хотя и присягали василевсу и даже нередко получали высокие и почетные римские титулы, составлявшие ранее исключительную прерогативу римской аристократии, но в действительности действовали, руководствуясь своими довольно обыденными желаниями пограбить и явить примеры воинской доблести. Они могли в некоторых случаях защитить захваченную территорию от других варваров, в иных – соединиться с ними и заселить без всяких разрешений другие римские земли, а когда и просто возвратиться в родные края, откуда ранее пришли. Власть императора держалась на личной договоренности с вождями варваров и основывалась на его личном авторитете, если, конечно, царь не имел возможности наказать их за нарушение прежде заключенных соглашений.

Но это было характерно только до тех пор, пока не появился народ, у которого постепенно проснулся политический инстинкт – готы. В отличие от прочих захватчиков они были очень многочисленны и активны: со времени начала правления св. Феодосия Великого готы захватили важнейшие посты в армии и уже не удовлетворялись обычной судьбой варварских племен. В скором времени они создадут собственное государство – об этом рассказ впереди. Вслед за ними аналогичную попытку предприняли вандалы, захватившие Северную Африку и подчинившие ее народы своему государю.

В провинциях, где римская культура и ее носители находились в явном меньшинстве, сепаратистские попытки обосновать собственное государство также могли на время увенчаться успехом. Характерный пример в этом отношении представляет Британия, которая при Грациане выдвинула фигуру узурпатора Максима, а при св. Гонории, как мы увидим вскоре, – Константина. Правда, сами узурпаторы, плоть от плоти римского политического сознания, все же думали не об отдельном государстве – они пытались использовать взбунтовавшуюся территорию как плацдарм для завоевания власти во всей Римской империи. Но, как представляется, британцы не вполне разделяли их намерений, по крайней мере при Константине.      Не лучше обстояли дела и с правителями «проримских» провинций – римскими чиновниками. Конечно, они назначались императором (хотя бы и формально им, а на самом деле по деятельной протекции ближнего окружения), но при желании могли полностью игнорировать его власть. Отдельные фавориты и всесильные провинциальные префекты произвольно выбирали, какие приказы верховной власти являются значимыми для них, а какие нет, явно не считая их обязательными для себя. Да, их можно было отставить от должности и даже судить за самоволие, но на практике это было сделать довольно трудно в связи с удаленностью некоторых территорий, шаткостью властных институтов, недостатком военных сил у царя, и – главное – печальным осознанием того факта, что следующий за ним правитель может действовать еще более решительно.