Ночные бдения

Ладно, ладно, надо успокоиться, кто знает, что на уме у врагов, лишь бы у меня все было в порядке с головой – прорвемся.

Еще этот хотер! И мое минутное помешательство! Кто он? Почему он вылитый я? Что это значит – я попал в его жизнь, что за сбой произошел в системе бытия, зачем повернулись зеркала? В этом мире есть я или нет меня? Господи! Неужели я не обознался, неужели видел человека, который я в этом мире? Или это просто случайное сходство?

Эти дикие вопросы терзали меня все сильнее и сильнее, истощая душевные силы. Я зашвыркал носом от холода, слишком крепко связанные руки опухли и болели в суставах, а все мои попытки освободиться от веревок были пустыми. Так к моральным страданиям постепенно прибавились и физические.

Я потерял счет времени, темнота оглушила меня, я больше был не в силах бороться с терзавшими мою душу сомнениями, голодом и невыносимой болью в руках. В голове колом стояло отупение, я впал в какой-то ступор. Время будто отодвинулось на второй план и не имело уже почти никакого значения. Как я потом узнал, прошло целых пять дней, прежде чем дверь моей камеры впервые открылась.

Тонкий лучик света проскользнул в мою темень, и я от боли зажмурил глаза. Тихий внушительный голос велел мне выйти. Я попытался подняться, но ноги не держали меня. Тогда дверь распахнулась, и в камеру вошли несколько мужиков, в темноте невозможно было разобрать их лиц, да я бы и не разобрал, настолько ослабло мое зрение.

– Его кормили? – спросил тот же голос.

– Не было такого распоряжения, господин.

– Развяжите и накормите его. Как придет в себя, сообщите мне.

Мужики вышли, и в камере остался только один. Он разрезал веревки, стягивающие мои руки, и я закричал от боли. Рук я не чувствовал, и не мог пошевелить даже пальцем. Мужик растирал мои мышцы, а я орал, будто меня режут: такая это была невыносимая боль. Но кровь начала постепенно поступать в обессиленные конечности, и они заполыхали огнем.

В камеру вошел страж с миской и поставил ее подле меня. Я постепенно привыкал к тусклому свету, но двигать руками не мог. Видя мои страдания, мужик произнес:

– Двигать руками ты сможешь еще не скоро, если вообще сможешь, а вот прежняя сила в них не вернется больше никогда.

Он с ложки чем-то накормил меня, затем уложил на пол и укрыл одеялом.

– Поспи часа два, наберись сил, скоро тебе придется нелегко, но ты, я слышал, демон.

– Меня будут пытать? – хрипящим полушепотом спросил я.

– Не могу знать, – ответил мой собеседник и вышел из камеры, оставив дверь открытой, а возле нее стража. Он правильно рассудил, что я не только бежать, но двигаться не в состоянии.