Хор мальчиков
- Автор: Фадин Вадим Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Время
- ISBN: 978-5-9691-2115-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Хор мальчиков». Краткое содержание книги:
«А что получается?» — услышав критику, мог наивно переспросить иной режиссёр — и был бы прав, как теперь оценил Свешников (нет, он всё-таки ещё спал, одновременно сам себя осуждая за невоспитанность).
Поезд между тем уже останавливался на нужной станции.
«А что если б я проспал, проехал до конечной и там заночевал?» — уже бодрый, придумал Дмитрий Алексеевич. Между тем предъявленная ему в забытьи картинка совсем не исчезла.
«Но я так вижу (слышу)!» — мог бы обиженно воскликнуть режиссёр (не он ли однажды запечатлел верхового с зонтом?); всё же лучше б он смотрел по-другому, не с уровня глаз толпы, а с приступочки, подставив под ноги свои интеллигентность и воспитание (буде отыщутся) — качества, которых многие у нас стесняются, прячут, если имеют, и тогда в выигрыше оказываются те, кому прятать нечего. Они, начав издали, хотя бы — с прогулок с Чеховым, в конце концов осчастливливают нас шедевром своего разлива, в котором играют и пенятся их дурные манеры. Иноземные знатоки иной раз клюют на экзотику, рассыпая почётные призы и цитируя с трибун и в кулуарах обнаруженные в тексте зёрна; при этом случается и так, что на заметку попадают вовсе не искры парадоксального ума, а лишь отражённые в стекле приметы дикого бытия.
Зеркала пристрастны и являют зрителю разные отражения в зависимости от того, кто их держит и как направляет. Примеры встречаются на каждом шагу, и лучше выбрать — не из свежих, а выдержанный — хотя бы тот, случайно предъявленный памятью, в котором в кадр попал всадник под зонтиком. Легко представить себе, как такая картинка могла заиграть в руках Бергмана или раннего Бунюэля, как её затаскали бы потом по хрестоматиям; будучи увековечена сегодня, она получилась скучной, в очередной раз напомнив об убожестве нашего существования.
Вся трудность в том, чтобы о грубом писать тонко.
Картинка с яркой парасолькой вышла бы, наверно, хороша как раз на вкус нынешнего нечитателя, да и антураж всей остальной ленты, сдобренной неизбежным ныне матерком, явно мог доставить тому радость узнавания.
Подобные фильмы выдаются за лучшие образцы; если это справедливо, то за чем же тогда тянуться, равняться — на кого? Планка опускается всё ниже, масса дичает, увядает культура; когда это началось, все знают — с семнадцатого года, — но теперь скорость падения стала просто катастрофической. Со странным чувством вспоминается недалёкое, в общем, время, когда люди ещё относились друг к другу с добротой, без цинизма, ещё готовы были прийти на выручку даже посторонним и с уважением смотрели на интеллигентов. Возможно, тут сказывалось влияние старорежимных бабушек и дедушек, но когда в воспитателях остались одни лишь советские безбожные поколения, началось неудержимое одичание. Одной из видимых вех, обозначивших точку невозврата, оказался, пожалуй, переход на обращение к незнакомым по половому признаку, когда не от одних проституток, но и от вполне добропорядочных женщин можно стало услышать оклик: «Мужчина!»
Свешников обернулся. Прохожая девушка указывала на лежащий на полу носовой платок:
— Вы обронили…
Рассеянно поблагодарив, он улыбнулся своим мыслям, снова вспомнив непереводимое «Парк культуры» и решив: «Надо не забыть рассказать ребятам. Киму?..»
На встречу с одноклассниками Дмитрий Алексеевич шёл без вдохновения, помня, что и в прошлый раз, после долгого перерыва, тоже не испытал особенной радости, а лишь — неловкость от желания поскорей посмотреться в зеркало. Он, оказывается, ждал пробуждения каких-то сантиментов, воспоминаний, одинаково готовый и поддаться, и воспротивиться им, — и смутился среди незнакомых лиц. К его удивлению, старые товарищи изменились не только внешне: его, например, опечалило, что некогда одержимый поэзией Ким Юнин теперь даже не понял вопроса об этом своём увлечении: так низко опустился, что и головы было не поднять — на один уровень с недаровитым Свешниковым. Послушать остальных — и тем более выходило, что теперь нигде не важна одарённость, а только — рвение и удача; Дмитрий Алексеевич как раз — слушал и всё не находил, чем связать нынешний день с теми, в которых он жил рядом с этими своими мальчишками и из вязких сумерек которых недавно удалось выбраться не благодаря выслуге лет, а волею случая.