Пороховой маг. Повести и рассказы [ЛП] [с иллюстрациями]

Таниэль улыбнулся, мысленно упрекая себя.

− Я не так хорошо вас знаю, чтобы просить открыто не повиноваться приказам.

− Наверное, нет, – согласился Стайк. – Сделай одолжение, скажи, зачем ты здесь?

Таниэль нахмурился.

 – Защитить Плант.

− Не здесь, а вообще. В Фатрасте. Сколько тебе? Девятнадцать? Двадцать? Ты сын самого прославленного героя войны в Девятиземье. Зачем ты переплыл море и шастаешь по болотам, вместо того чтобы прохлаждаться в каком-нибудь университете Девятиземья?

− Это... – начал Таниэль. – Это личное.

Стайк пожал плечами.

− Все личное, Два Выстрела.

Таниэль мгновение помедлил. Он не любил говорить об отце и обо всем, что касалось дома. Это всегда походило на нытье. Но Стайк оказался достаточно добр, чтобы уделить ему немного времени, так что заслужил честный ответ.

− Отец отправил меня за границу для расширения кругозора. Я не хотел уезжать, но он заставил. Отправил подальше от друзей, от невесты – от всего, что я знал. Даже не понимаю, за что меня наказали, но это определенно наказание. Как бы то ни было, мне удалось попутешествовать две недели вдоль побережья Фатрасты, пока не вспыхнула революция. Появился предлог вернуться, но кезанцы убили мою мать, когда я был еще мальчишкой, так что я записался в добровольцы, чтобы отомстить. Подумал, что после такого отец будет мной гордиться и в то же время взбесится.

Стайк покатал язык под щекой, и Таниэль понял, что он пытается сдержать смех. Но улыбка была дружеской, и обидеться оказалось невозможно.

− Дерзость, упрямство и жажда мести в одном флаконе, – заключил Стайк. – Мне такое нравится. В этом что-то есть. Так у тебя есть идеи, как защитить Плант?

Таниэль не смел надеяться, что Стайк предложит помощь. Но Стайк опытный кавалерист, и на его счету больше побед в настоящих сражениях, чем у Таниэля – участия в них. Любой его совет горячо приветствуется.

− Отсрочка, – ответил Таниэль. – Не все захотят – или смогут – покинуть Плант, но если мы дадим им один-два дополнительных дня, это спасет тысячи жизней. Для начала я убью трех оставшихся избранных, а потом мы будем блефовать, торговаться и драться до последнего.

− И ты надеешься остаться в живых?

− Если кто на такое и способен, то только «Тристанские призраки». – Насчет этого он был уверен. А вот насчет плана... – Но если нет, то погибнуть, обороняя беззащитный город, – не самый плохой способ умереть.

− Призраками командуешь не ты, – заметил Стайк. – Майор Бертро в курсе?

− Ее мало волнует политика. Она любит сражаться в безнадежных битвах, так что убедить ее труда не составит.

− Женщина в моем вкусе. – Стайк улыбнулся до ушей. – Ты мне нравишься, Два Выстрела. У тебя стальные яйца. Пойдем, кое-что покажу.

Таниэль вернулся со Стайком в лагерь, и тот кивнул на одного из офицеров, которых Ибана представила ранее.

− Это Малыш Гэмбл. Конченый трус. За всю жизнь ни разу не брал в руки оружия. Мы нашли его рядом с могилами жены и дочерей после налета кезанского патруля. С тех пор он у нас квартирмейстер и знаменосец. Старуха рядом с ним – Саннин. Она похоронила семерых сыновей, когда кезанцы сожгли дотла Малую Старлу. По виду не скажешь, но она метает пику лучше меня. У Храстона сожгли ферму. Родителей Джека повесили за попытку отстоять скот. У всех здесь одинаковая история. Все, кто сражается с кезанцами, потеряли кого-то из близких, но в «Бешеные уланы» мы принимаем самых отчаявшихся. Мы берем измученных и сломленных, у которых никого не осталось. Никто не верит, что они могут сражаться. Мы учим их ездить верхом, сражаться, убивать. Под моим командованием триста копий. Почти столько же мы похоронили. Каждый из них проскакал во врата бездны с ветром в волосах, любимым именем на устах и кезанским хребтом на конце пики.