Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)
- Автор: Короткевич Владимир Семенович
- Год: 2011
- Язык: русский
- Переводчик: Петр Жолнерович
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)». Краткое содержание книги:
— Бессмертный? — фанатик обвис.
— Не действует, — загудели голоса. — Конечно, не действует. Знал бы, на кого руку поднимать.
И вновь молчание. И вновь люди услышали, как диакон на верхних нотах, почти срывая голос, возглашает «Ан-на-фем-ма-а-а-ы».
— Хлопцы! — завопил вдруг молодой. — Так это что ж?! Его гнать будут, проклинать, а мы молчим? Он заступается, а мы молчим? На него нож именем церкви заносят, а мы молчим? Да если они Бога клянут, если нож на него заносят — что дома их, как не гнёзда дьявольские?!
— Раскидать! — подхватили голоса.
— По бревну разнести!
— Гони их из крысиной норы!
Толпа хлынула к церкви.
Через некоторое время вся она, от фундамента до колокольни, ярко пылала: на стены вылили несколько ведёрных бутылей с растительным маслом. Остальные глухо бухали в подклети. Пламя, отыскав тягу в трубе звонницы, начинало лизать колокола. В трубе вертелось и ревело, будто в преисподней, и тромб воздуха, всё время усиливаясь, начинал качать колокола. Иногда они глухо вздыхали.
Серый смотрел на огонь ненавидящими, словно слепыми, глазами.
— А с этим что? — спросил молодой.
— Бросить! — кричали отовсюду. — В огонь!
Десятки рук схватили его и понесли к пожарищу, подняли, начали раскачивать.
— Стой, — попросил Христос.
Странно, его услышали сразу.
— А что, плохое из него будет жаркое, хлопцы? — улыбаясь, спросил он.
— Д-да нельзя сказать, чтоб самый смак... — усы седоусого шевелились.
— Так пускай он немного ещё жирка нагуляет, сморкач, — предложил Христос. — Будет знать, как со своими игрушками в серьёзный разговор лезть.
Люди освобождено засмеялись.
— Пускай поплачется у тех, кто послал, дурак несчастный. Может, ему сиську дадут.
— Нет у них.
— А чёрт его знает. Там у них один причетник Лотра есть, римлянин, так, ей-богу, не разберешь, кто у них там мужик, а кто баба.
— Убей, — хрипел брошенный. — Убей, сатана.
— Ступай, — нервничал Христос, — иди, пока не передумал. Вишь, с ножиком ему обойтись, будто в свайку сыграть. Это же подумать, руку на человека!
Брошенный лежал, как мешок с тряпьём. Все смотрели. Потом он поднялся и медленно, не своими ногами, пошёл прочь от огня, в темноту.
— Иосия, — обратился Христос, — ну-ка, пройдём.
Они спустились по откосу к самому крайнему костру, над самым ручьём. Люди остались около церкви смотреть на огонь.
— Нет, брат, на свете лучше зрелища, чем пожар, — с уважением к ним размышлял Христос. — Если, конечно, горит не твоя хата.
Подумал и прибавил:
— Если горит не человеческая хата.
И сел, сбрасывая хитон,
— Посмотри, что это у меня на спине.
Иуда ахнул. Хитон густо напитался кровью. Рубашка была хоть отжимай.
Обмывая тело, иудей произнёс:
— Одному я удивляюсь: как терпел? Другому я удивляюсь: как это всё так обошлось? Просто глубокий порез.
— Нельзя показывать крови, понимаешь. — Школяр заскрежетал зубами, когда сушёный тысячелистник лёг на рану. — А насчёт другого, то правильно удивляешься. Большой мастер наносил удар. Надвое располосовал бы, если бы не повезло.
— Хорошее везение. Дали было по шее, но повезло, успел уклониться. Крутнулся, и всего только и выбили, что восемь зубов.
— Повезло. Заживёт, как на собаке. Повезло, что икол взял. Смертоносная дрянь, не спасёшься. Но искривлённая. Что к руке, что к телу прилегает... О-ох! Если встретит препятствие — скользнёт, и всё. А я в платье там двадцать золотых плотно нашил. Ты, конавка, всегда ничего не сообразишь, раздашь, а вдруг стражу подкупить доведётся либо коней достать, когда смерть на плечах висеть будет? То-то же! А ещё говорят, что деньги — от дьявола.
Когда они вернулись к пожарищу, толпа как-то странно молчала.
Все смотрели на них.
— Ну, поговорили? — спросил седоусый. — Теперь что?
— Не знаю.
— Должен знать, раз Бог, — лицо молодого было страшным.
— А если я школяр?
— Все мы школяры у Отца Небесного, — непоколебимо заметил седоусый.
Страшная сила была в его словах и пристальном взоре.
— Я человек.
— И Сын Божий был человеком, — глаза у седоусого были как жар, может, от зарева.
— Да я...
— Брось, ты и тогда боялся, как впервые приходил. Это ничего. Мы тебя в обиду не дадим.
— Не знаю, о чём говоришь ты, — Христос чувствовал, что его затягивает, что дороги назад нет.
— Врёшь, знаешь, — прорвало внезапно седоусого. — Должен быть Бог, раз нам так плохо, раз нам — смерть. — Горло его раздувалось. — Не смей ношей брезговать.
— Сбросишь её с плеч — конец нам, — горячо зашептал молодой.