Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)
- Автор: Короткевич Владимир Семенович
- Год: 2011
- Язык: русский
- Переводчик: Петр Жолнерович
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)». Краткое содержание книги:
Они шли, лишь бы идти. Большинство не знало, куда податься, и двинулось на городенскую дорогу, ибо на неё вышел Христос с апостолами.
Двигала ими не цель, а невозможность оставаться на месте.
А главное, всеми этими тысячами двигал голод либо призрак близкого голода.
Ничто ещё не предрекало грядущих событий, когда оттопав в тот день около сорока (не мереных, конечно, ни ими, ни кем ещё тогда) километров, стали на ночлег возле какой-то небольшой деревни. Уныние владело ими. Утром часть хотела идти на север, в балтийские города, часть на юг, ибо надеялась, что убежало многовато народа, что юг сильно обезлюдел и магнаты, от безвыходности, будут дорожить рабочими руками. На Городню почти никто не хотел идти. Знали, как связываться с отцами церкви и присными.
И, возможно, ничего бы не было, если бы приказ об анафематствовании прибыл в деревенскую церковь днём позже и не встретился тут с человеком от Ильюка, который спешил в Вильно, не зная, что Христос вышел из неё, что он уже тут и, главное, не один.
Случайность, подготовленная голодом, нашествием, алчностью богатых и могущественных, сделалась вдруг закономерностью и принесла через некоторое время свои страшные, кровавые и величественные плоды.
В стане уже догорали костры (ночи после дождей выдались тёплыми, словно в июле, а стряпать крепко не было чего), когда в церкви, на отшибе деревни, зажглись окна, а через некоторое время послышалось пение.
Из любопытства люди двинулись туда, услышали кратный чревовещательный рык диакона, знакомые слова о прокажении, удавлении и мгновенной смерти разных там врагов человечества, поняли, что идёт анафематствование, а потом услышали, что анафему поют человеку, который разбил татар (о его выходках в Новагродке они, конечно же, не знали, а если бы и знали, то не поверили бы), разогнал торговцев и вот лишь теперь дал им денег, человеку, стоящему среди них и даже с интересом слушающему страшные, глухие, закостенелые слова проклятий.
Толпа застыла.
Люди бы, конечно, меньше были поражены, если бы узнали, что анафему поют всюду, куда достигнет лапа святой службы и городенских попов.
Но они в то время не думали об этом. Для них именно в этой вот деревянной церкви, которая торчала перед глазами, воплотилось сейчас главное зло.
— Слышишь? — спросил волковысский мужик
— Это они за твоё добро, Христос — отметил седоусый.
Толпа молчала, но ещё не знала, что делать. Какой-то серый человек, весь гибкий, словно бескостный, услышав имя, названное седоусым, протолкался сквозь толпу и стал, глядя Юрасю в рот тусклыми, словно у крота, глазами. Ждал.
— Плюнь, — толковал Раввуни. — Был вор — был как раз. Сделался Христом — стало быть, анафема. Закон.
Серый, словно услышав подтверждение, начал незаметно заходить в бок Юрасю, где плотнее всего стояла толпа. Лицо его было словно слепым и не вызывало никаких подозрений. Длинные рукава прятали руки.
Неизвестно, чем бы закончилось молчание, если бы серый неожиданно не бросился вперёд. Это было совершено молниеносно, никто даже не успел понять, в чём дело. На миг он как бы прилип к Христу, мгновенно выхватил руку с чем-то блестящим, прижатым к запястью и предплечью, и сверху вниз нанёс скользящий страшный, на волос от тела, мастерский удар.
Потом он выдернул блестящее (слепое лицо его сияло неслыханным, фанатическим восторгом) и прорыдал в триумфе и самозабвении:
— Лотр!.. Церковь святая! Прими врага!
Христос повернулся и, качаясь, смотрел на него. Всё это произошло так быстро, что не могло бы пройти время даже между одним морганием ресниц и другим. Серый расчётливо перехватил нож (никто не заметил, как) и ударил теперь снизу. Но на этот раз он не успел: Юрась стукнул его ногою по руке, выбил блестящее и ударом в лицо свалил на апостолов. Серого схватили.
— Волки Божьи! — в экстазе, с пеною на губах кричал серый. — Рвите! Режьте на куски!
— Лотр? — всё ещё покачиваясь, переспросил Христос.
— Взгляните на лучшее моё время! — напрягался фанатик. — На страдание моё! Взгляните, вот терзают меня, но поражён сын Белиала!
Все смотрели на него и на землю. На ней ртутным, немного искривлённым языком лежал страшный зарукавный икол — уменьшённая копия меча для боя в тесноте. Уменьшённая и, конечно, рассчитанная на удар одной рукою.
— Почему же ты не падаешь?! — хрипел схваченный. — Падай! Падай! Душа твоя уже в пути.
— Мастер, — даже с некоторым уважением ответил Христос. — А падать мне — отчего ж?
Народ ахнул лишь теперь.