Тайна двойного убийства

Я сделала выписку просто из привычки записывать для себя все главное, Алевтина же удивилась:

— Ты что, на память не полагаешься?

И прокомментировала, обращаясь больше к Лидии Дмитриевне:

— Вот видишь, что говорится: конституционное право и обязанность — раз, защита не только жизни, но чести и достоинства, да и не только себя, и других граждан — два, и от преступных деяний — три.

— Есть это все в твоем деле? — обратилась она уже ко мне.

Я кивнула:

— Вроде бы все это есть.

Коллега моя возразила сердито:

— "Вроде бы” — это не разговор для судьи.

— Но еще судебное следствие идет! Рано говорить.

— Когда будет в самый раз, тогда и сомнения твои уйдут. А пока в свою бумажку еще вот это запиши.

И продиктовала:

’’Суды должны учитывать не только соответствие или несоответствие средств защиты и нападения, но и характер опасности, угрожавшей оборонявшемуся, его силы и возможности по отражению посягательства, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посягавшего и защищавшегося (количество посягавших и оборонявшихся, их возраст, физическое развитие, наличие оружия, место и время посягательства и т. д.). При совершении посягательства группой лиц обороняющийся вправе применить к любому из нападающих такие меры защиты, которые определяются опасностью и характером действий всей группы”.

Прилежно дополнив свою запись, я принялась обдумывать ее, примеривая к делу.

Характер опасности был реальным. Вот еще что экспертизы покажут?

Количество нападавших и оборонявшихся — тут все ясно.

Возраст одинаков, а вот силы явно неравны. Оружие. Смущает, конечно, нож. Но ведь нож-то какой?! Это не хулиганская финка, а ржавый тесак для очистки обуви, валявшийся во дворе. "Что попало под руку”, — так говорил Сумин. У нападающего — кастет, у обороняющегося — нож, пусть даже такой. Можно считать оружие равным?

И рассердилась сама: а почему оно должно быть равным? Зачем я скатываюсь в трусливое обывательское болото? В совокупности все обстоятельства надо учесть, в совокупности.

А может, все же лучше было бы отправить на доследование все это дело?

Но это лучше для кого? Уж только не для правосудия. И не для справедливости, следовательно.

Заглянула в кабинет секретарь Галина.

— Все на месте, — сердито сказала она, — чего вы ждете?

Опять справедливый упрек.

Чего я жду? Просрочила почти десять минут, а это недопустимо.

Быстренько спускаюсь на первый этаж, через узкие закутки — коридоры пробираюсь в совещательную комнату. Мне навстречу встают, здороваясь, народные заседатели.

— Здрасьте! — скороговоркой отвечаю я. — Пошли?

— Прошу садиться! — это я говорю уже в зале. — Продолжается судебное заседание. Эксперт Гварсия готов к даче заключения?

— Да! — подбрасывает Шамиля его кавказский темперамент. — Готов!

В руках эксперта уже отпечатанный на машинке листок с заключением.