Польско-литовская интервенция в России и русское общество

В самом конце 1610 г. (или в начале 1611 г.) П. Ляпунов обратился с посланием к Боярской думе в Москве. Более подробное сообщение об утраченном тексте сохранилось лишь в записках С. Жолкевского. Как отметил гетман, это был обширный текст, содержавший много цитат из Священного Писания. От Боярской думы Ляпунов требовал ясного ответа на вопрос, прибудет ли королевич в Москву согласно договору или нет. Одновременно он заявил, что Рязанская земля, следуя присяге, готова признать Владислава государем, но никогда не признает правителем Сигизмунда III[1199]. И дело не ограничилось словесными заявлениями. В конце декабря[1200] бояре из Москвы с тревогой сообщали королю: Ляпунов «со всею Рязанью отложился, и вашего государского повеления ни в чем не слушает и слушати не велит… а ваши государские денежные доходы и хлеб збирает к себе»[1201]. Прокопий Ляпунов сделал то, что должна была сделать, но не сделала Боярская дума: он объявил, что до приезда в Москву (в соответствии с условиями договора) избранного государя Рязанская земля не будет выполнять распоряжений Сигизмунда III, не имеющего никаких прав на власть над Россией, и не будет давать никаких средств правительству, которое подчиняется этим распоряжениям.

Вопрос о кандидатуре королевича тем самым не снимался с повестки дня (в сохранившемся кратком пересказе послания читаем, что с приездом королевича Ляпунов выражал готовность лично прибыть в Москву и засвидетельствовать ему свою преданность)[1202], но и Боярской думе, и Сигизмунду III, и его окружению ясно давалось понять, что, если они хотят видеть на русском троне польского принца, то королевичу следует поскорее приехать в Москву, а королю отказаться от попыток управлять Россией. Опасность для бояр и Сигизмунда III не ограничивалась отпадением Рязанской земли. Как сообщали бояре королю, Ляпунов «воевод и голов с ратными людьми от себя посылает и городы и места заседает, и в городех дворян и детей боярских прельщает»[1203].

В краткой записке о событиях в России сообщается, что перед тем, как обратиться к боярам, Ляпунов с отрядом посетил Калугу[1204]. Неудивительно, что, принеся присягу на верность Владиславу, жители Калуги и находившееся в городе отряды служилых людей и казаков заявили, что до приезда нового государя не будут подчиняться московскому правительству. Его посланец кн. Ю. Н. Трубецкой был вынужден бежать из города[1205].

Распространявшаяся по стране кампания неповиновения создала большие трудности при снабжении продовольствием польско-литовского войска в Москве. В новой грамоте, отправленной к королю с ловчим Иваном Ром. Безобразовым[1206], бояре сообщали, что в Москву привезли мало продовольствия, так как одни места разорены, а в других «посадские и волостные люди отвечают, что живности полякам и литве давать не хотят», и «польским и литовским людям почал быть недостаток и нужда великая»[1207].