Европа нового времени (XVII—ХVIII века)
- Автор: Чубарьян Александр Оганович
- Серия: История Европы. #4
- Год: 1994
- Язык: русский
- Год: НАУКА
- ISBN: 5-02-009794-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Европа нового времени (XVII—ХVIII века)». Краткое содержание книги:
В это же время через успехи рационалистического подхода к действительности вызревает и в XVIII в. становится определяющей составной культурного климата Европы идеология Просвещения, творящая новое культурное единство на светском, надконфессиональном уровне.
Черты перерастания сословно-представительной монархии в абсолютную, таким образом, нашли на почве России второй половины XVII в. разнообразное выражение, готовя страну к эпохе реформ Петра I.
Глава 7
ИЗМЕНЕНИЯ В СИСТЕМЕ ЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРСТВ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVII — НАЧАЛЕ XVIII ВЕКА
Вестфальский мир 1648 г., хотя и не привел к коренной перестройке политической карты Европы, зафиксировал глубокие сдвиги во всей системе международных отношений. Точнее, дело шло о создании новой системы международных отношений, которая просуществовала в целом почти полтора века — несмотря на происходившие за этот период войны, притом войны, вовлекавшие в свою орбиту почти все государства континента и приведшие к значительному изменению границ между ними или даже исчезновению некоторых из них с карты Европы. Перестройка системы международных отношений была прежде всего следствием их деидеологизации. Сошел с исторической арены лагерь контрреформации, возглавлявшийся габсбургскими государствами и претендовавший на установление вселенской католической монархии, а это, в свою очередь, привело к распадению противостоящего ему антигабсбургского лагеря. Взаимоотношения между европейскими государствами перестали быть опосредованными их отношением к лагерю, к которому они принадлежали, а поскольку речь идет о лагере контрреформации — к господствующей его силе — австрийским и испанским Габсбургам. Из внешнеполитических целей правительств исчезли идеологические задачи — подавление «ереси», утверждение религиозного конформизма в региональном или даже континентальном масштабе, объективно бывшие стремлением к экспорту социальной и политической реакции.
Вместе с тем естественно отпала и необходимость противодействия этим стремлениям. Государственные интересы, которые ранее нередко выступали прикрытыми религиозными и другими идеологическими мотивами, теперь представали без этой порой мистифицирующей и искажающей их оболочки.
Однако деидеологизация международных отношений означала не только отбрасывание отжившей формы, она вызвала существенные изменения всей структуры этих отношений. Восстановление без идеологических подпорок прежних, потерпевших крушение планов создания вселенской монархии оказалось не под силу даже наиболее мощной из европейских держав. Их сменили планы утверждения не господства, а относительно преобладающего положения в Западной Европе, которые, однако, встретили быстро нараставшее противодействие со стороны государств, еще недавно принадлежавших к различным лагерям. Идеологические мотивы потеряли прежнее значение как для феодально-абсолютистских, так и для раннебуржуазных государств. Столкновения между раннебуржуазными государствами, прежде сдерживавшиеся угрозой со стороны реакционного габсбургского блока, теперь проявились с полной силой, отражая интересы нового восходящего слоя — буржуазии.
Религиозные споры, отражавшие в конечном счете противоборство между феодальным и идущим ему на смену капиталистическим строем, теперь были фактически исключены из сферы межгосударственных отношений. Однако продолжавшаяся экономическая борьба между старым и новым строем еще не получила и теперь прямого, лишенного религиозных покровов выражения на международной арене. Она лишь в весьма ограниченной степени была осознана современниками, тем более что в раннебуржуазных государствах еще не сложилось господство буржуазии в ее чистых, развитых формах. В то же время правительства феодально-абсолютистских стран, исходя из собственных целей, пытались в определенной степени отстаивать внешнеполитические интересы «своей» буржуазии.
Разумеется, все эти новые тенденции не исключали остаточного воздействия старых конфликтов, отдельных локальных попыток подкрепить религиозными или другими идеологическими мотивами различные внешнеполитические цели, строить планы антиреволюционного интервенционизма. Требования установления религиозного униформизма перестали накладывать определяющий отпечаток на международные отношения. Тем не менее роль религиозного фактора не была целиком сведена на нет. Преследование гугенотов во Франции после отмены Людовиком XIV Нантского эдикта способствовало сплочению протестантских государств. Английская королева Анна в начале XVIII в. призывала своих католических союзников проявлять терпимость к их протестантским подданным, даже когда такие просьбы путали карты британской дипломатии. А австрийский император Леопольд I, в свою очередь, не скрывал неприязни к «еретикам», с которыми он был принужден вступать в союз.