За фасадом сталинской конституции. Советский парламент от Калинина до Громыко
- Автор: Войтиков Сергей Сергеевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8635-7
- Жанр: Другие документальные фильмы
Электронная книга - «За фасадом сталинской конституции. Советский парламент от Калинина до Громыко». Краткое содержание книги:
О сложной, драматической судьбе российского парламентаризма рассказывается в очередной книге серии.
Я засмеялся, вспомнив, как точно то же самое проделывал Микоян в аналогичных случаях, и сказал:
– Фрол Романович, это ведь любимая присказка Анастаса Ивановича.
Козлов мгновенно помрачнел, сурово глянул на меня и резко выпалил:
– При чем здесь Микояшка? У него и шутки армянские!
Но главным недоброжелателем Анастаса Ивановича был, конечно, Брежнев»{1094}.
Теперь уже ни о каком «президенте» Советского Союза вопрос не ставился. Правда, А. И. Микоян был снят с высшего государственного поста СССР не сразу после падения Н. С. Хрущева. В. М. Суходрев констатировал: «Микоян до конца был рядом с Хрущевым. В роковую для Хрущева осень 1964-го он отдыхал рядом с ним в Пицунде, на соседней правительственной даче. По политической логике тех лет Анастас Иванович как друг и соратник вождя должен был разделить участь Хрущева. Но этого не произошло. До [9 декабря] 1965 г. Микоян оставался Председателем Президиума Верховного Совета СССР. Брежнев почему-то не торопил события. Можно сказать, что с Микояном поступили гуманно, даже оставили ему на какое-то время кабинет в Кремле. Лишь в 1974 г. Анастаса Ивановича Микояна не выдвинули кандидатом в депутаты Верховного Совета»{1095}. Для советского парламента все вернулось – на круги своя.
В конце концов в СССР сложилась система «взаимодействия» высшего коммунистического руководства с высшими государственными органами «власти», с некоторым публицистическим окрасом, но очень точно по сути описанная в книге о номенклатуре М. С. Восленским: «…законы и приравниваемые к ним акты издаются в СССР несколькими органами. Эта бурлящая своим плюрализмом демократия должна представиться читателю Конституции СССР особенно грандиозной, если он учтет, что в каждой из союзных республик и в каждой автономной республике СССР повторена в миниатюре та же структура [что и на союзном уровне]: Верховный Совет (однопалатный), его Президиум, Совет министров, Верховный суд, прокурор республики; там тоже издают законы, указы, постановления, распоряжения, указания, а на муниципальном уровне – в краях, областях, районах, городах, поселках и селах – издают обязательные постановления местных Советов народных депутатов. Значит, вот кто и принимает все решения в СССР: народ через избранные им Советы разных степеней – не правда ли? Нет, неправда. До самого недавнего времени народ в СССР не принимал ровно никаких политических решений, как, впрочем, и Советы. Все дело принятия решений в стране монополизировал класс номенклатуры»{1096}, т. е. партийные органы.
Председатель Президиума Верховного Совета СССР был реальным руководителем партии и государства исключительно в том случае, когда на этот пост назначался лично генеральный секретарь ЦК КПСС, как это было в случае с Л. И. Брежневым («второе пришествие» на высший советский пост), Ю. В. Андроповым, К. И. Черненко, М. С. Горбачевым. Единственное исключение, пожалуй, представлял собой Н. В. Подгорный, который занимал пост председателя Президиума в 1965–1977 гг., будучи вторым человеком во власти, осторожно двинувшим Л. И. Брежнева на пост первого секретаря ЦК КПСС в 1964 г. и допустивший, как потом оказалось, серьезную ошибку.
На правах постскриптума заметим, что в 1985 г., при последнем генсеке М. С. Горбачеве, «сослали» на высший государственный пост Страны Советов члена Политбюро ЦК КПСС А. А. Громыко (до того, как его сменит в высшем государственном кресле сам Михаил Сергеевич). С поста министра иностранных дел СССР Андрей Андреевич ушел, по выражению В. М. Суходрева, «…“по-громыкински”. В одночасье. После принятия решения о его назначении Председателем Президиума Верховного Совета СССР. Тогда это была чисто номинальная должность, на которую отправляли заслуженных ветеранов “партии и правительства”. Правда, он еще некоторое время оставался членом Политбюро, а значит, имел весомый голос в решении государственных проблем. Но уже сам понимал, к чему все идет. Так вот, получив указ о новом назначении, Громыко поднялся с кресла и уехал в Кремль. Он не созвал коллегии, не провел никаких прощальных встреч со своими многолетними сотрудниками. Просто взял и уехал. Ни в письменном столе, ни в кабинете, ни в комнате отдыха у него не было ничего своего, личного. И это за столько лет работы в высотном здании на Смоленской площади!.. Он был окружен всем казенным, тогда как на Западе, например, принято, чтобы собственный кабинет высший чиновник оживлял личными предметами – фотографиями родных и тому подобным. Ведь большую часть жизни он проводил в своем служебном кабинете. У Громыко же ничего такого не было. Сухость характера, отличающая руководителей той эпохи, которые прошли железную сталинскую школу, сидела в нем […] очень глубоко»{1097}. Началась другая эпоха, с другими людьми. И другим Верховным Советом СССР – в чем-то очень схожим с Центральным исполнительным комитетом I созыва (1917): весьма амбициозным, однако обреченным на политическое фиаско.