Электронная книга - «Взгляд василиска (СИ)». Краткое содержание книги:
— Глупый ребёнок, — Марволо повторил ту же фразу, что и до ритуала, но теперь не в порыве злости, а обречённо. — Ты даже не представляешь, на что подписался, разрывая свою душу. За плюсами, такие как вечная молодость, возможность вернуться к жизни после смерти, скрываются очень страшные минусы. Один из них ты уже испытал. Если не будешь проводить ритуал очищения, тебя ждет два пути — безумие или смерть своими руками. Первый период будет самым тяжёлым.
— Как же ты смог это пережить? Ведь ты по себе всё это знаешь… — Гарри содрогнулся, стоило хоть на долю секунды представить как мучился Марволо.
— С трудом, — дал честный ответ Реддл и очень тяжёло вздохнул, вспоминая самый ужасный период своей жизни. Между жизнью и смертью. И все ради силы… ради бессмертия. — Лишь безумное желание жить отвело меня от дороги к смерти, — Марволо вдруг подхватил парня на руки и понёс на выход, — в гостиной поговорим. Тебе сейчас нужно тепло и уют. Ритуальный зал — не место для этого.
На самом деле, Гарри мгновенно стало плевать, где разговаривать, когда Марволо поднял его на руки. Нужды в этом не было, парень чувствовал, что способен идти сам. Ничто теперь не мешало восполнению физических сил. Но говорить об этом он не стал. Марволо мог унести его куда угодно, лишь бы не спускал с рук. Именно такую потребность сейчас ощущал Гарри.
— Кирп, — позвал одного из домовиков Марволо, дойдя до гостиной со своей ношей.
— Хозяин, — с трепетом поклонился тот, появившись в мгновение ока перед тёмным магом. — Что желаете?
— Две кружки горячего шоколада, и как можно скорее.
Впервые за несколько дней, Гарри… хихикнул. Коротко, тепло и искренне, хотя казалось, что навсегда разучился смеяться. Ритуал очищения и близость Марволо творили чудеса. И когда крёстный сел обратно на диван, он не усадил Гарри рядом, а продолжил держать в своих руках. Гарри мог без страха сидеть у него на коленях, обнимать его, подпитываться его теплом, дышать его запахом… Близость залечивала все раны, как видимые, так и нет. Душа, лишённая покоя, успокаивалась под бальзамом любви, который Гарри впитывал каждой клеточкой своего тела.
— Прости, что я так огорчил тебя… Я только хотел выгодно использовать подвернувшийся шанс и заплатил за это… Прости…
— Как это случилось? — задал один из важных вопросов Марволо. Голосом, жестами, он хотел принести ещё больше спокойствия, потому что объяснения всколыхнут, заставят заново испытать всё то, что уже произошло.
Так вовремя прилетевший горячий шоколад помог парню собраться со словами и согреться. Тело сильно замёрзло, особенно на пустой желудок.
— Долгая история, — предупредил Гарри, а после начал рассказ. — Дядя был проклят вампиром. Кровосос сбежал, но от него осталась рука, отрезанная заклятьем. Я считал с неё магию и выследил. Это оказалось несложно, да и… рука будто сама звала. Я хотел отомстить, а заодно узнать, зачем они напали, и что за проклятие. Нашёл его в магловской черте города. Палочкой не пользовался, чтобы меня не отследили. Прилетел на метле. Приковал вампира льдом к стене и стал пытать.
Идея применить стихийную магию была также гениальна, как и глупа. Без палочки магия любого волшебника хаотична. Нужно иметь невероятную концентрацию и силу, чтобы правильно её направлять и умело использовать в бою. Гарри не переставал поражать Марволо. Также не стоило забывать, что охоту на вампира парень начал после битвы с нападавшими.
— Что было дальше?
— Эта тварь молчала и пыталась глумиться. Он успел подпитаться, пока я его искал и поэтому думал, что его ничем не взять. У него там была хорошая коллекция ножей и… — Гарри сглотнул. Пока процесс вспоминания пыток давался неплохо. Но то, что он собирался поведать дальше, выставляло его не в лучшем свете. Однако с учётом того, кем является крёстный — это простительно. — Я не постеснялся. Отрезал в процессе допроса от него куски плоти. Запах просто… — парня передёрнуло, и он отхлебнул ещё напитка, чтобы перебить ощущения и погасить начинающуюся дрожь от гнева. — Он кричал и рычал, точно зверь от боли, и меня это совершенно устраивало. Он заслужил! Своим нападением, своим молчанием! Я был готов продолжать резать его сколько угодно, пока он не начнёт говорить. Но, видимо, ему было мало, а опыта в пытках у меня нет. Когда я понял, что болью от него ничего не добьюсь — полез ему в голову. Но это тот ещё гадюшник. Там всё такое серое… А потом…
Глаза защипало от непролитых слёз, горло сжалось, и напиток задёргался в дрожащих руках. Марволо тут же перехватил кружку. Крестник подошёл к самому главному, то, что мучило до сих пор. Он убрал горячий напиток в сторону, свой и чужой, после чего обнял парня. И его магия укрыла, подобно тёплому одеялу.
— Говори, Гарри, — мягко подтолкнул тёмный маг. Нужно выговориться. Как бы больно не было.
— Вампир был влюблён в одного магла… который знал про его нечеловеческую сущность, но всё равно любил. Я пригрозил, что доберусь до него… если вампир ничего не скажет. Но… тот был уверен, что это всего лишь пустые угрозы. И тут… этот магл пришёл к нему в гости. Мы схватились в прихожей, и потом… — Гарри закусил губу. Сил сдерживать слёзы не осталось. Они полились по щекам, и голос его треснул. — Сковав обоих, я решил пытать магла. Так же, ножом, только… сперва рот ему завязал. Вампир просил прекратить, говорил… что он здесь не при чём, и чёрт его дери, я прекрасно это знал! Был готов прекратить, если он скажет то, что я хочу! Магл так метался…
Гнев и печаль давили на грудь тугим корсетом, мешая вздохнуть. Гарри закричал, преодолевая тиски, сомкнувшиеся на горле. Душа мучилась после всего пережитого:
— Я продолжал резать человека, но эта кровососущая дрянь продолжала молчать! Как можно смотреть на пытки любимого и при этом держать рот на замке?! Как можно?! Я поставил себя на его гребаное место! Если бы вдруг кто-то начал пытать тебя на моих глазах, я рассказал бы всё, что от меня требовали! Всё, что знал бы! Я не смог бы на это смотреть! А он… чёртов урод… всё видел, просил прекратить, но так и не говорил по существу!
Страхи и ужас перед пытками. В процессе своих слезных откровений он показал, что был и остается ребёнком, который ещё не готов к тяжёлым испытаниям. Марволо ласково гладил его по волосам и впервые за всё свое существование желал разделить чужую боль. Чтобы не страдал так сильно тот, кто стал дорог. Гарри не смог больше говорить, но оно и не требовалось. Исход был ясен. Марволо обхватил его голову и мягко прижал лицом к своей шее, чувствуя горячие слезы, крупную дрожь, что била по телу, и всхлипы, что переросли в полноценное рыдание.
— Я не хотел пытать его! Если бы… если бы только он ссказал мне всё сразу! Я убил магла не только… ч-чтобы создать якорь, н-но и, — задыхаясь и дрожа говорил Гарри, срываясь на надрывные стоны. — К-как представлю… сколько ему п-пришлось вынести… Я б-бы тоже… взмолился о смерти. Убил его… избавил от б-боли… он больше не м-мучается. Как при жизни… Мне было… так больно ег-го пытать…!
Расщепление души при создании крестража стало не более, чем мощным удобрением для травмы. По-настоящему болезненный удар Гарри нанесли именно пытки невинного человека. Ему пришлось пойти на жестокость, к которой он был не готов. И теперь он рыдал на плече Марволо. Не было сил держать в себе лавину пожирающих чувств. И сколько бы ласки не отдавал Марволо, как бы его магия не ластилась, желая успокоить парня, тот испытывал сильную душевную боль. Но чем дольше он проливал слёзы, тем быстрее ему становилось легче. Он выпускал боль, которую не мог изгнать ритуал очищения. Тот действовал на душу. Но не на сердце.
— Ты всё сделал правильно, — спустя долгое время подал голос Марволо, тихо говоря на ушко парню. — Правильно. Не кори себя за то, что случилось. Такова была их судьба.
Гарри чуть отстранился, чтобы посмотреть на крёстного. Не только услышать голос, но и увидеть его лицо… чтобы точно удостовериться в услышанном. Что Марволо поддерживает его, несмотря на оплошность во время создания крестража. И что он больше не злится. Лестрейндж смотрел, сидя на его коленях настолько близко, что можно ощутить слабое дыхание. И несмотря на то, что глаза были скрыты очками, беспомощность, немая просьба приласкать и не оставлять, были более, чем очевидны.