Венедикт Ерофеев: человек нездешний
- Автор: Сенкевич Александр Николаевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- ISBN: 978-5-235-04416-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Венедикт Ерофеев: человек нездешний». Краткое содержание книги:
Какую профессию для себя выбрать — этот вопрос перед ним не стоял. Ещё задолго до выпускных экзаменов преподавательница литературы Софья Захаровна Гордо рекомендовала ему получить филологическое образование. Вопрос стоял только один — где? Он решил его просто. Отправил заявления одновременно в три университета: в Ленинградский, Московский и Горьковский. Первым откликнулся Государственный московский университет им. М. В. Ломоносова. Как вспоминает Тамара Васильевна, «Вена отправил документы и вскоре получил телеграмму: “Выезжайте на собеседование”»38.
Венедикту Ерофееву летом 1955 года ещё не исполнилось семнадцати лет. Надеюсь, что читатель помнит, что герой этой книги родился 24 октября 1938 года. Анна Андреевна решила сопровождать сына, ведь самостоятельно он ещё никуда не ездил. Последней его поездкой был отдых в городе Рыбинске Ярославской области вместе с детдомовцами-отличниками.
Остановились они у тёти Дуняши, старшей сестры Анны Андреевны. Его собеседование с лингвистом-русистом Николаем Максимовичем Шанским[243] прошло успешно и заняло не больше тридцати минут. Из этого следовало, что он, как абитуриент, окончивший среднюю школу с золотой медалью, от вступительных экзаменов освобождался.
Через несколько дней вывесили списки студентов первого курса филологического факультета МГУ. Среди них был и Венедикт Ерофеев, приехавший покорять столицу из-за полярного круга. Немедленно была послана телеграмма старшей сестре Тамаре с сообщением в одно слово: «Принят». Отмечу, что это слово не закачивалось восклицательным знаком. У юного студента был северный, сдержанный, нордический характер. Не умел он шумно ликовать по всяким победным случаям, даже его непосредственно касающимся. И вместе с тем терпеливо сносил бурные вспышки радости по разным поводам со стороны других людей.
Поступивших на филологический факультет МГУ в середине августа направили в совхоз под Можайском на помощь труженикам полей. Цель была двоякая и по-своему благородная: пусть молодые люди физическим трудом снимут умственное напряжение вступительных экзаменов и заодно ближе познакомятся друг с другом на свежем воздухе.
Евгений Шталь делает верный вывод: «Ерофеев не пытался укрыться или спастись от советской действительности. Он был в гуще повседневности, стараясь оценить её, являясь и соучастником этой жизни, и её наблюдателем. Он не терпел обыденную жизнь»39.
Да и как мог он её терпеть, когда эта жизнь уже своей разболтанностью, суматошным видом и крикливым голосом мешала ему увидеть не иллюзорное, а реальное Бытие и тем самым оказаться причастным стихии мироздания.
Вот потому-то Венедикт Ерофеев время от времени, устав быть соучастником и наблюдателем унизительного повседневного существования, нырял вглубь себя, чтобы перевести дух, восстановить силы и начать всё заново. Единственное, что тогда ему было доступно, — это книги и перемещение по родной стране. Особенно ему нравились те места, где у природы по-прежнему оставались кое-какие права, где она ещё не была беспощадно истерзана и основательно изгажена человеком. До самой своей смерти он сохранял в памяти воспоминания о самом притягательном из таких заповедных уголков свободы — о Заполярье.
Написал и подумал: не много ли в моих словах пафоса, чего не выносил Венедикт Ерофеев. Скажу проще: несмотря на горестную жизнь, хорошо ему было в родных краях, душевно. И гадюк за полярном кругом ползало намного меньше, чем в других местах России. К тому же они там были менее агрессивны и не столь ядовиты.
Глава пятая
МОЛОДЫМ ВСЕ ДОРОГИ ОТКРЫТЫ
Как охарактеризовал Венедикта Ерофеева чуть-чуть позднее его товарищ Владислав Цидринский, «была в нём какая-то бережность по отношению к людям и снисходительность. Простая, русская, сильная натура»1. И к этому он добавляет главное, что отличало его от большинства его сокурсников и объясняет не только его скорый уход из МГУ, но также из других советских учебных заведений: «Он не был одиозной личностью. И начальство ничем не донимал — просто он был абсолютно свободен и поэтому непонятен. Его постоянно принимали за некую абсолютную угрозу и формулировали её для себя всякий раз по-разному. То это был агент иностранной державы, то это был агент чёрных демонических сил, то ещё кто-то»2.
243
1922—2005.