В кругах литературоведов. Мемуарные очерки
- Автор: Фризман Леонид Генрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-1248-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «В кругах литературоведов. Мемуарные очерки». Краткое содержание книги:
В этой статье, на мой взгляд граничащей с памфлетом, Гаспаров обратился к первостепенно важным проблемам методологии литературоведения и с блеском объяснил те недоразумения, в которые впадают авторы, считающие себя последователями Бахтина. «Ирония судьбы Бахтина, – писал он, – в том, что мыслил он в диалоге с 1920-ми годами, а печататься, читаться и почитаться стал тогда, когда свои собеседники уже сошли со сцены, а вокруг встали чужие. Пророк нового ренессанса оказался канонизирован веком нового классицизма. Ниспровергатель всяческого пиетета оказался сам предметом пиетета. Несвоевременные последователи сделали из его программы творчества теорию исследования. А это вещи принципиально противоположные: смысл творчества в том, чтобы преобразовать объект, смысл исследования в том, чтобы уберечь его от искажений»[98].
Спустя четверть века вооруженный новым обширным материалом Гаспаров в докладе «История литературы как творчество и исследование: случай Бахтина» сказал еще более решительные слова: «М.М. Бахтин был философом. Однако он считается также и филологом – потому что две его книги написаны на материале Достоевского и Рабле. Это причина многих недоразумений. В культуре есть области творческие и области исследовательские. Творчество усложняет картину мира, внося в нее новые ценности. Исследование упрощает картину мира, систематизируя и упорядочивая старые ценности. Философия – область творческая, как и литература. А филология – область исследовательская. Бахтина нужно высоко превознести как творца – но не нужно приписывать ему достижений исследователя»[99]. И далее: «Так Бахтин, сочинитель небывалой литературы, вступал в конфликт с Бахтиным, пытающимся исследовать реальную литературу; этот конфликт в его творчестве так и остался не разрешенным, а лишь затушеванным».
Эрудиция Гаспарова, запас сведений, которые он держал в памяти, были столь колоссальны, что даже его работы не способны дать о них полное представление. Я поддерживал с ним близкие дружеские отношения больше тридцати лет и могу подтвердить это личными впечатлениями. Однажды, когда он сидел у меня дома за чаем, было упомянуто имя Б. Пильняка. И вдруг он заговорил о Пильняке так, как будто он только им и занимался всю жизнь. Он цитировал его, по памяти сравнивал журнальные редакции его произведений с напечатанными в отдельных изданиях. Мы слушали его как завороженные.
М. Л. Гаспаров
И к своим темам Гаспаров находил такие оригинальные, неожиданные подходы, что только диву даешься.
Ограничусь одним примером. Он подготовил для серии «Литературные памятники» издание сборника маленьких лирических стихотворений Иоанна Секунда «Поцелуи». В сопроводительной статье Гаспаров с необыкновенным мастерством объединил достоверный анализ «памятника» с подобием пародии на чрезмерный литературоведческий педантизм. Помнится, я тогда сказал ему, что этой статьей он заложил основы новой науки – поцелу введения.
Не могу отказаться от того, чтобы привести несколько цитат, способных дать хоть какое-то представление об этом шедевре пера Гаспарова и вызвать у тех, кто не читал эту относительно незнаменитую работу, желание восполнить допущенный пробел. «Залогом удачи “Поцелуев” был прежде всего счастливый выбор исходного мотива. Поцелуй – это такая ласка, которая одновременно и невинна, и чувственна, и отрадна сама по себе, и обещает большее…»
Стихи Секунда группируются в семь циклов по семи аспектам. «Первый аспект темы задан античным образцом: стихами Катулла о счете поцелуев. Это подсказывает три мотива: количество поцелуев (“столько, сколько колосьев… травинок… дождинок… гроздьев… пчел…”), сила поцелуев (“когда ты приникаешь… и присасываешься… и дышишь… и стонешь…”), разнообразие поцелуев (“сухие и влажные, слабые и крепкие, краткие и долгие, в щеку и в шею…”). Отсюда – три стихотворения в цикле: 6, 5, 10.
Второй аспект – свойства поцелуев. Среди них Секунд выделяет тоже три: звук (“звонче, чем считали приличным суровые предки!”), аромат (“душистее, чем нард, тимьян, киннамон, чем мед и розы, чем нектар самих богов!”), вкус (“пчелы, собирая мед, будут искать не цветов, а уст Нееры!”). Отсюда – другие три стихотворения: 11, 4, 19.
Третий аспект – лицо под поцелуями. Это губы, только для поцелуев и созданные; это язык, прикушенный в порыве страсти и от этого лишенный силы славословить возлюбленную; это глаза, которые ревнуют к губам, потому что в минуту поцелуя они видят лишь малую часть лица женщины, а оторвавшись – все ее лицо. Эти усложняющиеся картины – содержание еще трех стихотворений: 17, 8, 7.
98
Гаспаров М.Л. Избранные труды. Т. 2. М.: Языки русской культуры, 1997. С. 496.
99
Русская литература XX-XXI веков. Проблемы теории и методологии изучения. М., 2004.