Последняя ночь моей убогой жизни

Затем мы увидели Софию. На ней красовались длинные сапоги, лёгкая броня и перчатки. Ко всем этим доспехам были прибиты сияющие позолоченные, железные пластины. Броня прикрывала грудь и шею, имела штаны, так что это был не привычный всем образ сексуальной воительницы а-ля Чудо-женщина, а латы, конкретно нацеленные на защиту своего носителя. Не достающие до плеч волосы девушки были всё так же распущены, а в руках Софи держала катану. Её лицо выглядело обеспокоенно, но свирепо.

Камера переключилась на Элю, которая вдруг перестала бежать и взлетела в воздух. Она оказалась лесной феей с серебристыми крыльями на спине и забавными туфельками, похожими на балетки, которые она, скорее всего, возненавидела бы в реальной жизни. Её костюм по большей степени состоял из тёмно-зелёных тканей, напоминавших различные растения и листья. В руке она держала зазубренный округлённый меч, странным образом напоминающий косу. Девица была совсем не похожа на обычную лесную фею. Если бы мне пришлось продумывать историю происхождения её персонажа, то я бы счёл подходящим сценарий, в котором она жила в колонии фей, находящейся глубоко в лесу, вдали от цивилизации. У этих лесных фей был особый отряд баб-воительниц и Эля была лучшей среди них, но её изгнали, потому что она решила защитить своего любимого, тем самым нарушив их кодекс. Как-то так.

Затем мы увидели Хабиля, бежавшего последним. Он был одет в сверкающую тяжёлую рыцарскую броню, а в руках тащил секиру невероятных размеров и огромный треугольный щит. На голове моего мускулистого друга отсутствовал шлем, а волосы, аккуратно собранные в хвост, прекрасно сочетались с образом грозного воина, торопившегося на поле брани.

Музыка, которую я слышал ранее, притихла. Кто-то решил сменить песню и этим кем-то, конечно же, был ЛаФлёр, играющий с радиоприёмником. Я не знал, слышал ли я эту песню лишь у себя в голове или повсюду. Странное ощущение, но мне уже стоило бы привыкнуть к подобным аномалиям.

Это был психоделический рок а-ля семидесятые. Гитара словно бы стонала и была чем-то недовольна, и хоть мотив и казался схожим с азербайджанской мелодией, она точно таковой не являлась. Песня была мне незнакома, и я вытащил из кармана джинсов телефон, чтобы воспользоваться «Shazam»-ом, который, кстати, не является спонсором.

– Знал, что тебе понравится, – улыбнулся ЛаФлёр.

Название песни было «The Man Who Sold the World», а исполнял её сам Дэвид Боуи.

– Погоди, её разве не Кобейн пел? – послышалось сзади.

Взглянув на задние сиденья, я обнаружил, что там сидели ещё двое – расслабленная Сара, качающая головой в такт с музыкой, в красивом красном сарафане в белый горошек и большой белой шляпкой. Рядом в тёмных очках и открытым ртом спал Орхан, в такой же одежде, как у меня. Напоминало «Уик-энд у Берни».