Чулымские повести
- Автор: Еремеев Петр Васильевич
- Год: 1998
- Язык: русский
- Год: Юпитер
- ISBN: 5-7269-0037-5
- Жанр: Классическая проза 20 века
Электронная книга - «Чулымские повести». Краткое содержание книги:
— Так и заявлят, что домой? — дотошничала Соловьиха.
— Так и пишет, ей-ей! — твердо ответил Степан и бережно вернул мятый фронтовой треугольник.
— Дай-то Бог, дай-то Бог! — широко закрестилась старуха в передний угол, где висела большая темная икона. Потом она долго стояла в каком-то оцепенении и, наконец, вспомнила: — Вас бригадир, однако, послал, Евдокимыч. Ночуйте, плошшадей у меня хватат — большая семья размешшалась.
Степан, конечно, помнил о дороге, спросил, нет ли кого с тракта в деревне.
— Погоди-ка, — Соловьиха вскинула персты к темени. — Да как нет! Частенько у нас съезжи-переезжи. Постой, а какой нынче день? Гли-ко… Я ж совсем забываться стала. Дак, сёдни не у меня, а у Трубиных какие-то чулымски ночевали — так суседка сказывала. Сказывала, что в обрат собираются, подсохнет к вечеру дорога и поворотят. Беги-ка ты, паря, к Трубиным, сам и вызнай. А вон лисвенка-то в ограде высокая, к лисвенке правь!
Степан уже нахлобучивал шапку. Сверкнул глазами, ухватился за дверную скобу.
— Промедленье — смерти подобно!
Он прибежал скоро и блажно закричал с порога:
— Едем! Везучий я, Андрей, а?! Ну, Одесса-мама…
«Что-то очень уж ты везучий… — суеверно, почти испуганно подумал Андрей. — Чур-чур!»
Они, однако, еще успели выпить чаю. Скоренько подогрели самовар, пригласили Соловьиху к столу и накормили ее. Собравшись уходить, Степан выложил на стол остатнюю у него в вещмешке еду.
Соловьиха заплакала.
— Соколик, сердешной… да куда мне столько… Сам-от, сам-от как же?
— А я завтра дома! — радостно ширкал ладонями Степан.
— Гляди-и… — покачала головой старуха. — А как отец-мать голодные?
— Мои сыты-сытехоньки! — махнул рукой Степан.
Едва парни закурили, как с улицы громко постучали в наличник окна.
— Сержант, на вылет! — вскричал Степан и подхватил вещмешок Андрея. — Экой ты расторопный… Включай, включай скорость!
У ворот старенький, ветхий старичок пошумел на ребят:
— Давайте, давайте, служивые. Лошади застоялись.
На дороге у лошадей Степан едва не присел от смеха.
— Вот это иноходцы! И верно, застоялись аргамаки… Удила рвут! Ну, Андрюха, полетим по столбовой!
Худущие, вислозадые лошади стояли, опустив головы, так безучастно, так понуро, что и Андрей махнул рукой.
Старичок, видимо, осерчал, обиделся.
— Нам овса-то сколько дают. Хрен да еще маленько! Вы, благородья, на первую цельтесь. Вторая, Пятилетка, с грузом, а я уж на последнем коньке.
Солдаты не заметили, откуда появилась эта девушка возле лошадей. Наверное, из дома, что напротив. Она была в новом черненом полушубке, в узких ватных штанах под грубой синей юбкой, валенки на ней тоже новые, с галошами.
Невысокая, легкая, она придирчиво оглядела парней, не смутилась, сбивши на бок мужскую шапку, спросила с вызывным озорством:
— Прогоны платим, а?
— Горячей любовью! — тотчас нашелся Степан и тут же укоризненно потянул слова. — Это с защитников-то Отечества, с кавалеров войны, с победителей… Стыдно, фроляйнен!
— Ладно уж, садитесь, победители! — милостиво разрешила девушка и опустила густо опушенные ресницами зеленоватые глаза.
— Ты чо там, Стеша, ты чо мешкашь?! — подал тонкий свой голосок старик с третьих саней. — Трогай!
Стеша ловко вскочила в передок саней. Свист бича опоясал тронувшуюся лошадь.
— Буланка! Давай по-стахановски-и…
— Махом, махом к мирной жизни-и! — блажно, с хохотом подхватил Степан и поддержал стоявшую Стешу.
Они неплохо устроились, парни. Сена хватало, лежали себе на отводинах широких саней, покуривали, поначалу помалкивали.
Сразу же за деревней тайга подступила к самой дороге. Где-то сверху, под густым сплетением черных сучьев, над темной зеленью сосен и островерхими елями румянился тихий вечерний закат. Зимник еще малость держался. К ночи подмораживало и полозья саней повизгивали на бугринах, а копыта лошадей звонко вспарывали тонкий ледок в подмерзших лужах.
Наладился разговор. Степан назвал себя и Андрея. Вспомнил фронтовой анекдот и тут же высоким играющим голосом спросил напрямик:
— Ну, а кто вы есть, Стешенька, в плане-то социального происхождения. Из столбовых дворян? А, может, из именитого купечества, из томских миллионщиков Второвых? Или просто Дуня с трудоднями…
Стеша не сдержала смешинки.
— А я пролетарочка!
— Пролетарочка — веселая шмарочка… — фыркнул Степан. — Ну да! Мы же при валеных сапогах и при галошах. И при часах, конешно…
— А я часы дома на рояли оставила… — опять вспыхнула легким смешком Стеша и покачала головой. — Веселые вы у меня попутчики — смехачи!