Чулымские повести

— Полно и здесь. Мужики в карты играть ушли. Слышь, дуются у соседей. Ну, разгалделись. Хочешь ты есть?

— Быка сожру.

— В госпитале кормили?

— Да так себе. Не санаторий, понятно. Кто потяжелей лежал — тех ладно кормили. Терпимо было, на фронте разами приходилось хужей.

— Там получалось всяко. Помнишь старый анекдот? «Солдаты, наелись?» «Нет». «Кто сказал?!» «Наелись!»

Степан возился в вещмешке, торопливо, шумно выкладывал на столик хлеб, банку консервов, еще что-то.

— Тебя вроде рано выписали…

Андрей расстегнул шинель, сбросил шапку.

— Затянулась рана… Сам попросился домой. С врачом не сладилась дружба. Не дал пилить ногу, ага. Я ему чуть руку не выдернул.

— Одесса-мама… Вот это по-нашенски! Узнаю разведчика! — Степан вскрывал ножом банку с тушёнкой. — Им что… Солдатиков много — все госпитали забиты… Знаю я, нагляделся. Этим коновалам только бы резать. Отхватил, зашил — лежи! Жить будешь — радуйся. А думают, рвут они свои сердца — как, к примеру, мне в тайге без ноги… Куда, на что я годен. На пеньке-то всю жизнь сидеть…

— То я и заартачился, — вздохнул Андрей.

Фонарь в вагоне горел не рядом, горел слабо, столик едва освещался. Впрочем солдат это смущало мало.

— Нич-чево! — веселил молодым голосом Степан. — Мимо рта не пронесем, не-ет…

Пару луковиц и банку американской тушёнки с хлебом — это они умяли скоро. Степан сходил к проводнику, принес котелок кипятка. Запили съеденное, и закурить потянуло. Закурили тут же, в вагоне. Андрей прилег, Степан сидел за столиком, поигрывал, гремел спичечным коробком.

— Ты, Андрюха, думал, как попадать домой? На днях Обь тронется, а там и Чулым к ней потянется — это ж на полторы недели ледоход-то.

— Как не думал. До Асино — это за Томском, проездной выписан. Пережду ледоход, а там, из Асино, на какой-нибудь первой посудине. Не знаю, что теперь ходит по Чулыму, когда-то однобокий «Тоболяк» шлепал… Да катера-то ходят!

— Знакомые в Асино есть?

— Откуда…

— Слу-ушай… — Степан присел к Андрею. — Я ногу твою не задел, нет? Слушай, а что если ты ко мне… Давай, так. Давай, сойдем за Мариинском. Это ж ближе к дому! Правда, там посложней добираться — где машиной, где подводой по старому тракту. Обожди! Ну, зачем тебе в Томске, в Асино маяться, а после на пароходе или на катерах… Отдохнешь у нас — у бати жратвы навалом. Знаешь, мясо ест, а салом заедат.

— Председатель колхоза?

— Не-е… В лесу, как барсук, жирует. Он у меня всем начальникам начальник и мочалам командир…

После хорошей еды, после кипяточка с сахаром Андрей повеселел.

— Он кто?

— А дед пихто! Лесник! А лесник и сейчас, сам понимаешь, не голодует. Есть где коровке попастись, есть где запастись сенцом, и огородик не мерян. Ну, а потом сохатый под окнами ходит, только ружье сними. Я телеграмму отбил, батя, конечно, нагонит самогоночки. Соглашайся, соглашайся, Андрюха. От нас до твоей Согры недалеко. Поживешь с недельку, а как Чулым сгонит лед в Обь — махнешь прямиком домой. Что тебе там и сям проедаться!