Я твоя тень [СИ]

Гримёрка в этом клубе была хоть и маленькая, но зато её не приходилось делить с другими группами, как в Нью-Йорке. Обставлена она была как в фильмах: столики с зеркалами, кучи непонятно чьей косметики, к которой, конечно же, прикасаться не хотелось, а ещё кулер полный воды, мягкая мебель и столик с закуской: драже, орешками и засахаренными фруктами. Ребята развалились на диванах, Нильс сидел напротив на пуфике, я же, как обычно после выступлений, торчал у зеркала в попытках смыть грим. Так что я видел то же, что и Нильс, только на большем расстоянии — лица ребят.

— Тем не менее, я настоятельно вас прошу вернуться всем вместе в Нью-Йорк, — продолжал наш предводитель, пока я тёр лицо и смотрел на отражение всей гримёрки. Речь Нильса особого восторга на лицах ребят не вызвала. — Насколько я знаю, у всех есть дела в городе, университет, работа, общественные дела и что там ещё.

— Окей, босс, Нью-Йорк так Нью-Йорк, — отозвался ты самым первым.

— Надеюсь, мы не прямо сейчас назад поедем? — Мона, полулежавшая в твоих объятиях, выпрямилась и в возмущении даже подалась всем телом вперёд.

— Да, кстати, — подхватил Росс, — давайте сходим в клуб какой-нибудь, а потом можно и ехать. Желательно… завтра утром.

Лайк сидела отдельно ото всех и, скрестив руки на груди, наблюдала за реакцией друзей. За всё время путешествия в Бостон она произнесла всего-то сотню слов, а сейчас и подавно болтать не собиралась. Я не понимал, в чём причина её молчаливости — ссора с кем-то или личные проблемы — ведь обычно она и Росс оказывались главными заводилами веселья.

— И где вы собираетесь ночевать? — сдержанно поинтересовался Нильс, хотя я прямо чувствовал, как его накрыла волна раздражения.

— Да хоть где! — вскрикнула Мона и подскочила на ноги. — Я слишком устала, чтобы утрамбовываться в машине и чёрт знает сколько часов ехать в этой консервной банке в Нью-Йорк!

Ты тоже поднялся, но не для того, чтобы выразить негодование, а чтобы поймать свою девушку и, заключив в объятия, вернуть назад на диван. Мона немного подёргалась, но быстро успокоилась и прильнула к тебе. Мне было неприятно это видеть, и я уставился на своё лицо в зеркале. Грима уже оставалось немного, зато в самых труднодоступных местах — вокруг глаз.

— Да вы себя слышите? — раздражение Нильса прорвалось наружу. — Ехать она устала, а тусить всю ночь в клубе — запросто, да?

Мона снова сделал попытку подняться, но твои руки не дали это сделать. Я отвёл глаза, пообещав себе больше не смотреть на вас, хотя и знал, что у меня это не получится.

— А что тут странного? Ты попробуй сам час сидеть жопой на неудобном стуле! — Мона уже кричала. — Это тебе не с гитарой по сцене плясать!