Я твоя тень [СИ]

Но вот наступила суббота, а за ней и воскресение, а я так и не смог решиться на откровенный диалог с мамой. Мне казалось, стоит мне начать вести себя не как обычно, мама тут же вернётся в Нью-Йорк, чтобы разрушить всё, чем я дорожил в этом городе: свободой, группой, общением с тобой. И я остался при своей привычной стратегии: врать, изворачиваться и надеяться на лучшее.

Я придумал, что еду на недельную научную конференцию, где, вполне возможно, буду выступать с докладом. Я знал, что мама будет в восторге перспективы моей общественной деятельности, пусть даже всего лишь простого студенческого выступления, но также я знал, что она захочет увидеть, как я торчу перед толпой слушателей на записи. Самое странное, что я ведь и на самом деле собирался «торчать на сцене перед зрителями», правда, не на той сцене, не перед теми зрителями, и не с научным докладом. Я нашёл конференцию по проблемам социо-гуманитарных наук, в которой отдельно значились выступления видных профессоров, а отдельно — заседания секций по темам, которые вряд ли кто-то будет снимать на камеру, и отправил программку маме. Сам же пообещал себе, что обязательно потом посмотрю все видеоматериалы, которые появятся на сайте конференции. Мама так обрадовалась, что я добровольно вызвался участвовать в столь важном и ответственном деле, что перевела мне на карту солидную сумму денег. Я же испытал весь спектр отрицательных эмоций по поводу того, что за обман и предательство получаю вознаграждение.

Наш мини-тур состоял из четырёх концертов: двух в Нью-Йорке — в субботу и воскресение, и по одному в ближайших городах — Бостоне и Провиденсе — во вторник и пятницу. Мы выступали последними из трёх групп в субботу и последними — в воскресение. Зал в оба дня был заполнен только наполовину. Свои песни мы перемежали с каверами, чтобы народ, обычно без энтузиазма воспринимавший незнакомые мелодии, не разбежался. Ты, как обычно, предоставил свою партию Лайк, а сам махал нам снизу. Я уже почти привык к твоему нежеланию быть на сцене, что перестал думать об истинных причинах такого поведения.

В воскресение после половины нашей программы зрители стали стремительно рассасываться, и вскоре осталось человек пятнадцать, включая персонал клуба. Если бы не накопившаяся усталость и постоянные мысли о том, как бы мама не догадалась, что я соврал о конференции, я бы даже расстроился. После того, как мы допели последнюю песню и последние пять человек покинули клуб, Росс сказал, что мы молодцы и, похоже, звёздная болезнь никому из нас не грозит. А Нильс уставшим голосом ответил, что мы просто отрабатываем контракт.

Следующим в списке был клуб в Бостоне. В целях экономии средств — нам платили только за сами выступления, суточные и билеты в контракт не входили — решено было ехать на машине Росса. Понедельник оказался свободным днём, и я умудрился посетить семинар и даже немного посидеть над учебным проектом в библиотеке. Жаль, что из-за того, что почти ни с кем не общался кроме группы, все групповые проекты приходилось делать индивидуально — это занимало вдвое больше времени. Раньше кое-что мы делали с Джеммой, а сейчас я даже не помнил, когда в последний раз видел её.