Эпоха крестовых походов
- Автор: Лависс Эрнест, Рамбо Альфред
- Год: 2002
- Язык: французский
- ISBN: 5-8138-0196-0
- Переводчик: М. Гершензон
- Жанр: История
Электронная книга - «Эпоха крестовых походов». Краткое содержание книги:
В тот момент ослабевшие народы Восточной Европы постигает один из самых страшных ударов, какой когда-либо потрясал человечество. Около середины XIII в. среднеазиатские орды, организованные гением Чингисхана, нападают на Русь, опустошают Польшу, Моравию и Венгрию, до ходят до Дравы и Савы и, удалившись, оставляют землю покрытой трупами и развалинами. В несколько месяцев были уничтожены плоды трудов десятков поколений. Когда гроза прошла, опустошенные ею страны остаются безлюдными, разоренными, деморализованными и еще более раздробленными, чем раньше. В то время, как Богемия, Польша и Венгрия теснее примыкают к Германии, единственной стране, в которой они могут найти необходимые средства для исцеления своих ран. Русь, остающаяся под властью татаро-монголов несколько веков, становится азиатским государством. Кажется, что славянская раса осуждена умереть, но ее спасет неожиданное пробуждение национального самосознания, которое, совпав с ослаблением, постигшим Священную империю в XIV в., надолго задержит поступательное движение немцев на Восток.
Лютичи и ободриты. Германское завоевание, столь энергично ведшееся в X в. саксонским герцогом Германом Биллунгом и маркграфом Геро, затем на время приостанавливается. В то время, как франкская династия вдали старалась осуществить свои мечты о всемирном владычестве (1024–1125), северные маркграфы, беспокойные и бездар ные, дали оттеснить себя до Эльбы. К несчастью, славяне не воспользовались случаем, который более не повторится. Ненадолго достигнув могущества при Болеславах, Польша распадается затем на мелкие княжества, истощающие свои силы в жалких распрях, и оставляет на произвол судьбы славян Одера и Эльбы, тогда как последних удары судьбы, так внезапно прервавшие их рост, заставляют замкнуться в угрюмой неподвижности. Всецело поглощенные заботой о том, чтобы не перенять чего-либо от своего исконного врага, отвергая христианство и западную цивилизацию, они сами осуждают себя на отсталость. Национальный инстинкт превращается у них в узкий консерватизм, который закрывает глаза перед действительностью и упорно не желает подчиняться властным запросам жизни. Лишенные прони цательности, относясь безучастно к будущему и беззабот но к настоящему, они отвергают всякую уступку как в обла сти политики, так и в области веры, и в своем упрямом партикуляризме ни разу не соглашаются пожертвовать ин тересами отдельных племен для общего блага. Некоторые государи пытаются вырвать их из оцепенения и соединить их силы, но их усилия разбиваются о неодолимую косность, а после их смерти каждый из этих народов снова закрывает ся своей скорлупой. Каждое усилие утомляет их преждевременно старческий дух. Они как будто сознают, что их дни сочтены, и жаждут насладиться покоем, который дает им временное бездействие Германии, не заботясь о том, чтобы отыскать средства для защиты против новых нападений. Лишь только борьба будет возобновлена с некоторой энергией, их неминуемо ждет поражение, и датчане на севере, восточные маркграфы на Эльбе уже готовятся идти на приступ, который отдаст в их руки беззащитную твердыню.
Альбрехт Медведь. В Северной марке прекратилась династия графов Штаде (1056–1128), и в 1134 г. Лотарь Суплинбургский отдал марку Альбрехту Медведю, основателю династии Асканиев.
Генрих Лев, Альбрехт Медведь и Фридрих Барбаросса, говорит старая немецкая пословица, были люди, способные перевернуть мир. Может быть, но эта цель не соблазняла их; они предпочли обратить свое честолюбие на Запад и Юг. В частности, относительно Альбрехта Медведя надо сказать, что видеть в нем нечто вроде национального и христианско го героя, каким изображает его германская легенда, значит впадать в преувеличение; в действительности он часто за бывал о крестовом походе для иных предприятий; при некоторой настойчивости он несомненно мог бы покорить лютичей и таким образом отодвинуть за Одер границы своего маркграфства. По крайней мере, он сумел воспользоваться религиозным энтузиазмом, вызванным в Германии проповедью св. Бернарда (1147), и успел прочно утвердиться на правом берегу Эльбы. Несмотря на то, что Альбрехт наследовал вендскому королю Прибиславу (1150) и победил бризанов и стодоранов, государство, которое он завещал своим преемникам (1170), было еще очень незначительно: Гавел ланд, Зауча и Пригниц, или Гавельберг составляют лишь малую часть нынешней провинции Бранденбург; но толчок дан, и на этой открытой территории впредь уже ничто не остановит маркграфов; им остается лишь следовать волне немецкой иммиграции.
Покорение ободритов; Мекленбург и Западная Померания. Еще быстрее пошло покорение племен, жив ших вдоль берегов Балтийского моря. Саксонский герцог Генрих Лев покорил Вагрию, учредил в стране ободритов три епископские кафедры под верховной властью бременского архиепископа и обратил древнюю столицу славян в резиденцию графа Шверинского. Князь восточных ободритов Прибислав принял христианство и женил своего сына Генриха Бордвина (1178–1227) на побочной дочери Генриха Льва, Матильде; от этого брака произошла славяно-немецкая династия, которая долгое время правила Мекленбургом и которая, быстро онемечившись, направила все свое честолюбие на то, чтобы обратить княжество в чисто немецкую провинцию. Вся страна наполнилась чужеземными поселенцами. Любек, действительным основателем которого был Генрих Лев (1158), становится главной немецкой крепостью в Нордальбингии и важнейшим торговым пунктом на Балтийском море.
На Востоке, от Пиня до Одера, обитали лютичские племена, украны, доленчане, ратары, чрезпиняне и прочие, стоявшие в зависимости от Померании; они должны были признать верховную власть Генриха Льва. Земли по Одеру, из которых позднее образуются Укермарк, Барним и Тельтов, также составляют с этих пор часть Германии. Однако могущество «великого северного герцога» возбуждает беспокойство в императоре и соседних князьях: мы знаем историю его падения. Саксония дробится на феоды и свободные города. Но если распадение Саксонии останавливает в этих местах поступательное движение немцев, то славяне не извлекают из этого обстоятельства никакой пользы. Вопрос только в том, кто овладеет Балтикой: империя или Дания? Раздоры между завоевателями, оспаривающими друг у друга свою добычу, дают лишь возможность северным лютичам продлить на несколько лет свое бесполезное существование. Даже те из них, которые сохраняют свои национальные династии, все-таки вынуждены подчиняться чужеземным влияниям, и померанские князья, получившие от Фридриха Барбароссы титул герцогов и имперских князей (1181), оправдывают эту милость своей преданностью Германии. Вначале казалось, что политическое наследие Саксонии должно достаться датчанам. С 1168 г. владея Рюгеном, они подчиняют своей верховной власти Померанию, водворяют свое влияние на всем протяжении от Эльбы до Одера, и их короли принимают титул королей славян и вандалов (вендов). Но их господство непродолжительно; после взятия в плен короля Вальдемара II из славянских владений Дании за ней остаются лишь Рюген с соседним побережьем, да и те она теряет спустя столетие (1325). Кратковременные победы датчан лишь на короткое время задержали успехи германской расы в славянских землях.
Аскании. В бассейне средней Эльбы Аскании, почти независимые от империи, единодушные несмотря на разделы, поддерживаемые воинственным дворянством, которому близость врага указывает на необходимость дисциплины, настойчиво и успешно продолжают политику Альбрехта Медведя. Они основывают в этих областях, славянское население которых быстро исчезает, своеобразное государство, которое отличается от остальной Германии и характером своих жителей, и своими учреждениями, ко торое в медленных и упорных войнах подготовляет свое будущее величие, и в то же время оправдывает его важными услугами, оказываемыми им германскому отечеству.