Вся пани Иоанна. Том 1 [компиляция]

— Но ведь восьмерки вместо троек... — начал было подпоручик.

— Бери фотографии и покажи их детям, пусть опознают вмятину. В архиве раздобудь еще парочку битых автомашин. Восьмерки, подумаешь, большое дело! Трудно из тройки сделать восьмерку или наоборот, немного заклеить восьмерки пластырем, вот тебе и тройки! Восьмерки настоящие, уже проверяли. Отнеси в лабораторию свой мусор и бегом в школу!

Подпоручику Вербелю не требовалось разжевывать приказов, свое дело он знал хорошо. Раздобыв в архиве несколько снимков разбитых машин, он помчался в школу, и на большой перемене трое детей, каждый в отдельности, без колебания указали на «фиат» со вмятиной. Два молодых человека и одна молодая дама с презрением отодвинули в сторону архивные снимки и ткнули пальцами в свежий. Ну, бледнолиция жертва и снимающий с нее скальп вождь индейцев — еще понятно. Но каким образом сидящий в густой малине индейский воин, не шелохнувшись, сумел разглядеть стоявшую по другую сторону улицы машину? Если учесть, что к улице воин сидел спиной... И тем не менее машину на предъявленных снимках он опознал безошибочно, а воина подпоручик специально, на всякий случай, спросил первым. Вспомнив свои молодые годы, подпоручик пресек зародившиеся было в глубине души сомнения...

На работу подпоручик Яжембский заявился прямо из аэропорта, поздним вечером.

— Одна из Хмелевских точно замешана в чем-то, — заявил он. — Не уверен, что в моей афере с фальшивомонетчиками или в вашей, с убийством, но в чем-то замешана. Если не ошибаюсь, я имел возможность пообщаться со свекровью.

— Да ведь ты собирался пообщаться с невесткой! — удивился подпоручик Вербель.

— Собирался, а попал на свекровь. Хотя не очень в этом уверен, на Библии не поклянусь. Паспорт ее я, правда, видел, но обе Хмелевские уж очень похожи друг на друга с лица. Там у них в Копенгагене случилась очень странная вещь на аукционе, где распродавались после выставки картины и гравюры, я так и не понял, имеет ли это к нам отношение. Но вот Доминик точно имеет ко мне отношение...

Капитан фрелькович и подпоручик Вербель, слушавшие с интересом сияющего от удачно выполненной миссии посланца, теперь с подозрением взглянули на коллегу. Нет, вроде не пьян. Яжембский не обиделся и постарался по возможности понятнее рассказать о воспоминаниях Алиции Хансен.

— Я не очень внимательно ознакомился с материалами твоего дела, — сказал капитан, — но Доминика запомнил. Редкое имя. Неужели тот?

— Тот! — радостно подтвердил Яжембский. — И это не имя, а фамилия. С самого начала я его подозревал, а теперь конец сомнениям! И все равно, моей уверенности мало, к такой священной корове без железных доказательств не подберешься.

— Но вот ни о каком доме с башенкой у тебя вроде ничего не было...

— Вот именно! Появилось первый раз! Я немедленно отправляюсь туда, может, и удастся кое-что раскопать. А железные доказательства, я так думаю, находились как раз в распоряжении Торовского и теперь их ищи-свищи...

По просьбе коллег подпоручик поделился с ними своими соображениями и выводами, и они согласились с ним; доказательства, собранные покойным и уложенные в зеленую торбу, исчезли вместе с ней, а жалкие остатки в виде блокнота с разрозненными страницами мало что дают. Что же касается стечения обстоятельств, они по-прежнему остаются запутанными и непонятными, в связи с чем обе Иоанны Хмелевские представляются следственной группе особами чрезвычайно подозрительными.