Любовь и бессмертие [СИ]

Я равнодушно пожала плечом, у меня вопросов не было. Сергей спросил:

– Почему ты не сказала мне о беременности?

Я поморщилась: «Сколько раз я уже отвечала на этот вопрос!», но ответила:

– Я увидела тебя с ребёнком и женщиной, любимого тобой типа, и решила не обременять дополнительными обязательствами, не усложнять и без того драматичную ситуацию. Я отошла в сторону.

– Уступила?

– Что значит «уступила»? Ты не вещь. Это ты сделал выбор – у тебя была семья, ты завёл ещё одну. Я приняла твой выбор и сделала свой.

– Почему потом не сказала, когда узнала, что никакой «ещё одной» семьи нет?

– По той же причине. Ты сделал свой выбор, а то, что ты разочаровался в своём выборе, сути дела не меняло. Четыре года у тебя были отношения с другой женщиной. Есть и вторая, не менее значимая, причина… Я задам встречный вопрос. Предположим, я бы сказала о беременности, как бы ты поступил?

– Я бы не уехал.

Я кивнула.

– Именно! Мне надо было расстаться с тобой, иначе, я бы не справилась, и сейчас мы бы ненавидели друг друга, дети были бы издёрганы, семья бы развалилась.

– Почему?

– Потому что я знаю себя – моя ревность началась бы с расспросов, кончилась слежкой, слезливой жалостью к себе и постоянными упрёками тебе. Я хотела сохранить уважение и любовь между нами. Лишать детей общения с отцом, я не собиралась.

– Что ты имеешь в виду под «моим любимым типом женщины»?

– Когда я увидела тебя в атриуме, в первый момент я решила, что ты с Кариной. Потом сообразила, что для Карины женщина слишком молода. – Раздумывая, продолжать эту тему или нет, я уточнила: – Я могу говорить всё, что думаю?

Он развёл руками: «Конечно!»

– Ты совершил ошибку, когда от Карины ушёл, она – твоя судьба, единственная женщина, которой ты был верен.

– Чепуху говоришь, Лида! Я плохо помню Карину, да и ту женщину, если честно.

«Сегодня выяснилось, что ты и меня позабыл, – пронеслось у меня в уме, – так и хочется выразить сочувствие: женщин много, ты один».

– У меня не было «отношений четыре года», у меня вообще не было с ней отношений. У нас был секс один-единственный раз.

– Надеюсь, это был исключительный секс! Потому что этот один-единственный раз разрушил нашу жизнь. Обидно, если и секс был так себе!

Он несколько долгих секунд смотрел мне в глаза, взгляд его был тёплым, руки дрогнули, он, наверное, хотел обнять меня и почему-то остановился, не стал. Тихо вымолвил:

– Сколько в тебе боли, Лида.

Вот ведь какая дрянь – жалость к себе! Только посочувствуй кто, тут ты и расквасился! Я всхлипнула и пожаловалась на пережитое, но не изжитое:

– У меня не было возможности опуститься на дно своих чувств и по капле вычерпать обиду и унижение. Я не имела возможности оплакать крушение иллюзий. – Несмотря на слёзы, я улыбнулась. – Знаешь, когда жизнь разбивается вдребезги, это не самые безболезненные ощущения. И опыт предыдущих поражений бесполезен. Да и выплакать боль я не могла себе позволить, потому что позволь я себе слабость, жизни моих взрослых и нерождённых детей тоже бы разбились о твой один-единственный раз.