Шофёр Тоня и Михсергеич Советского Союза
- Автор: Горюхин Юрий Александрович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Шофёр Тоня и Михсергеич Советского Союза». Краткое содержание книги:
Юрий Горюхин главный редактор журнала «Бельские просторы». Финалист премии Белкина. Дважды финалист премии имени Юрия Казакова. Лауреат премии им. Ст. Злобина. Шорт-лист премии имени Бажова. Шорт-лист Чеховского конкурса «Краткость – сестра таланта». Заслуженный работник культуры РБ.
Содержит нецензурную брань.
– Земляки Ашота кооператив по пошиву сапог закрыли, по пошиву дубленок открыли! Теперь Женька Версаче и Сенька Лоран отдыхают! Вот, Ашот из первой партии принес и подарил!
«Который сегодня характеризует важную составную часть жизни международного сообщества!» – репродуктор потерял интерес к подругам.
– Теплая? – пощупала мех Антонина.
– Спрашиваешь! – Люся распахнулась. – Можно сказать, на голое тело, а жарко!
– Так сегодня плюс четырнадцать по радио объявили! – показала на репродуктор Антонина.
Репродуктор подтвердил:
«В последние годы в отношениях между Востоком и Западом произошли весомые перемены!»
– Ой, да причем тут четырнадцать градусов! – возмутилась Люся. – Это же натуральный мутон, только наизнанку!
– А земляки Ашота всем желающим дубленки шьют? – осторожно спросила Антонина.
– Ну ты даешь, Загубина! – всплеснула руками Люся. – У них же кооператив! Они еще в развитом социализме подпольно шили, а теперь при капитализме, Ашот объяснял, для них главное – рынок сбыта!
– Это как? – не поняла Антонина. – Если что, мне можно чего-нибудь из второй или даже третьей партии!
– Товар – Деньги – Товар… или: Деньги – Товар – Деньги… – запуталась Люся. – Мне вчера Ашот весь вечер мозг эксплуатировал прибавочной стоимостью! У него сестренка Карла Маркса в нефтяном институте сдает – всей семьей ночами зубрят!
– А мне Костик ночами про микролептонные облака и кротовые норы во Вселенной рассказывает… – поделилась в ответ сокровенным Антонина.
– И там кроты?! – поразилась Люся. – Представляешь, эти кроты всю лужайку английского газона на даче у Кайбышева изрыли! Сонька Иванова рассказывала, ей тоже дубленка понравилась, но она со стразами хочет!
– Со стразами! – у Антонины перехватила дыхание, но она быстро пришла в себя. – Стразы, наверное, царапаться будут! А мне Радика обнимать, в очередях стоять, нет, мне, пожалуй, обычную, теплую…
Люся одобрительно кивнула:
– Мне Ашот тоже сказал: не надо! По секрету добавил, что эти стразы у них через неделю все осыпаются, потому что клей с уфимского завода резиново-технических изделий только надувные лодки хорошо клеит! Но чур, Тоня, такую же, как у меня, дубленку не брать! А то я Любку Лесопосадкину к Ашотовским кооператорам привела, а эта эгоистка взяла и выбрала точно такие же сапоги, как у меня!
«Невзирая на идеологические, религиозные, исторические и культурные различия!» – надрывался репродуктор, а ветер носил его слова по всему парку Победы.
– В общем, копите с Костиком капитал! – помахала на прощание Люся. – Надо еще Лесопосадкиной дубленку показать, – и побежала к подъехавшему троллейбусу.
– Счастливая ты, Люська! – крикнула вслед Антонина и посмотрела вверх. – И ты, Михсергеич, тоже счастливый!
«Внес такую весомую лепту!» – согласился репродуктор и, как показалось Антонине, даже слегка кивнул.
7 ноября
Слесарь Александр Шмонов вспотел, он печатал на пишущей машинке воззвание. Шмонов заносил над клавишами указательный палец правой руки и задумывался: «Дамы и господа! Прошу вас убе или уби?..» Непривичный к интеллектуальной деятельности указательный палец распух, Шмонов пробовал печатать указательным пальцем левой руки, но пару раз промахнувшись мимо клавиш, опять стал набивать текст правым. «…бивать руководителей СССР», – шепотом диктовал сам себе слесарь и заправлял в машинку еще одну пухлую партию листов бумаги, проложенных через копирку.
Напечатав четырнадцать листовок, Шмонов напильником затер литеры пишущей машинки, потом положил ее вместе с небольшой саперной лопатой в большую хозяйственную сумку и отвез в ближайший лесопарк. Стараясь не озираться, Шмонов сошел с асфальтированной тропы, продрался через непролазные кусты к заваленной строительным мусором полянке и достал лопату. «Только бы труп какой-нибудь не откопать, в нынешних свободных газетах писали про жутких маньяков, насилующих и убивающих женщин и мужчин в Ростовской области», – Шмонов бросил машинку в яму и закидал землей.
«Пусть думают, что он сломан», – Шмонов наложил на нос вату с бинтом и сверху заклеил лейкопластырем. Все четырнадцать листовок Шмонов расклеил вдоль трассы на Кутузовском проспекте. «Переносица у него, что ли, сломана?» – подумал президент Советского Союза, пронесшийся в черном бронированном ЗИЛе мимо Шмонова, но тут же о нем забывший. Остальные москвичи почти не обращали внимания на странного мужчину с ватным носом, они ни на кого не обращали внимания, шли себе и шли торопливой толпой. «Хорошо, что у столичных жителей от их многочисленности полностью атрофировалось любопытство, – подбадривал себя Шмонов, – в родном Колпино меня давно бы скрутили, ватный нос оторвали, в КГБ отвели – пролетариат с Ижорского завода бдительный!»