Тимереки

– Тебе, наверное, трудно было жить без отца? Без его поддержки и наставлений, без любви и опеки?

– Ты думаешь, меня мало любили? Вовсе нет. Мне было тяжело знать, что он вот так погиб, что так и не узнал обо мне, не стал моим другом. Я знаю о нём все, какой он был, как он любил мою маму. Со временем меня стали сравнивать с ним. Мой дядя говорит, что я копия отец. Наставников хватало в моей жизни. Пилигрим вкладывал в меня знания, он мой учитель и мой друг. Акай, мой дядя, вождь клана волков привил мне качества охотника и сделал из меня воина. Мама вкладывала в меня душу и свою нежность. Я не могу пожаловаться, что был ущемлен в любви. Но конечно, в детстве я очень завидовал своему брату Мирадасу и сестре Ялуне. Ведь у них был отец. Я смотрел, как Рагнар занимается их воспитанием, как он, смеясь, подбрасывает их на руках, как с любовью усердно что-то объясняет им, и моё детское сердце сжималось от непонятной тоски. Мама это чувствовала, она всегда прижимала меня к себе, ласкала, а я обиженно убегал в джунгли.

– Твой отчим разве не стал тебе другом?

– Почему? Мы с ним в хороших отношениях. Я предан ему. Я благодарен ему за то, что он подарил мне брата и сестру, за то, что он так сильно любит маму. И он уважает меня, если я приходил к нему и спрашивал совета, он всегда внимательно слушал меня и делился со мной своими размышлениями, но Рагнар никогда не принимал участия в моем воспитании. Он был добр со мной, но оставался в стороне. Фанфарас говорит, что Рагнар хотел, чтобы я стал сыном своего отца, чтобы хранил с сердце память о нем и любил отца в своей памяти. И я храню его в своей памяти составленной по рассказам других. Я храню в своей памяти много хороших парней, рано и несправедливо покинувших этот мир, даже того мальчика в госпитале, передо мной до сих пор стоят его глаза. И вот теперь Джиджи. Моё сердце сейчас горит от праведного гнева! Я пытаюсь справиться с этим и рассуждать здраво, но руки так и чешутся! Если бы мне в этот момент попался представитель корпорации – не знаю, чтобы я с ним сделал! Ещё вчера Джиджи был жив, мы с ним беседовали, шутили и мечтали, – Аядар грустно усмехнулся. – Он ведь отказался показывать мне свои ладони. Наотрез отказался. Сказал, что будет последним дураком, если захочет узнать свою судьбу. Как будто чувствовал, что доживает последние дни. А я не настоял, уважая его желание. Я верил ему, мне не нужно было видеть его руки, чтобы знать, что он не предаст меня. Он так рано и неожиданно ушел. Я так хотел, чтобы он своими глазами увидел изменения в Африке. Хотел увидеть радость на его лице. – Аядар снова вздохнул, опуская глаза.