Избранные произведения в одном томе

Я редко бываю одна на «Белль-Мари». Белль составляет мне какую-никакую компанию, но когда рядом есть еще одна живая душа — это совсем другое. Во время того полета я занималась на тренажерах больше обычного, ела в основном на мостике, а после первой ночи спала в пассажирском салоне. Что угодно, лишь бы нарушить существующий порядок.

Я постоянно думала о том дне, когда впервые поднялась на борт «Белль-Мари» — с мамой, в те времена работавшей пилотом у Гейба. Гейб только что купил яхту на замену «Следопыту», которым владел много лет, и меня взяли в первое путешествие — короткий полет до Лары. Мне было двадцать лет, и в тот день я решила, что пойду по стопам матери, которой так нравилось ремесло пилота. Несколько лет спустя, когда мама решила вернуться домой и зажить обычной жизнью, Гейб с неохотой взял на освободившееся место меня — наверняка из желания ее порадовать и в надежде, что вскоре избавится от меня. Но все сложилось удачно, и я работала с ним полтора года, прежде чем он поднялся на борт «Капеллы». В обычных обстоятельствах он взял бы «Белль-Мари», но перелет предстоял долгий, и Гейб решил устроить себе нечто вроде отпуска. В итоге он сел на круизный лайнер и исчез навсегда. У меня возникла мысль: может быть, он просто не решался на длительный полет со мной? Но мама сказала, что ему нравились большие круизные суда и в таком поступке нет ничего необычного.

Когда год спустя Гейба, вместе с другими пассажирами и членами экипажа, объявили погибшим, Алекс унаследовал «Белль-Мари», которая стала официальным транспортным средством корпорации «Рэйнбоу».

Мне нравилось работать с Гейбом. Не хочу сказать ничего плохого об Алексе, но с его дядей было легче общаться, и вел он себя дружелюбнее. Казалось, его интересовало абсолютно все. Он любил поговорить об истории, политике и религии, но никогда не злился, если с ним не соглашались. Пожалуй, ему даже нравилось выслушивать возражения, и он всегда был готов к этому. Пару раз мне чуть ли не удалось заставить его поменять свое мнение. Он считал или делал вид, будто считает, что для человечества станет лучше, если все будут пребывать в легком подпитии. «Люди делаются намного внимательнее и дружелюбнее, когда немного выпьют, но именно немного. Проблема в том, что не каждый способен себя контролировать».