Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой
- Автор: Долинова Евгения Алексеевна
- Год: 1976
- Язык: русский
- Год: Средне-Уральское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Отправляемся в апреле. Радость с собой, беду с собой». Краткое содержание книги:
Клавдия молчала.
Носова посидела, задумавшись, и снова заговорила — облегченно, почти весело:
— Ох, знала бы ты, Кланя, как я переживала из-за этого Васиного смеха. Захохочет он так-то, голову откинет — меня ножом по сердцу. Избить его готова была. А сейчас, — Наталья повернулась к подруге, наклонилась, игриво прижала ее широким телом к подушке. — А сейчас он засмеется, и я подумаю: смейся, смейся, вот вырежут тебе в Москве этот твой смех, и будешь ты нормальным человеком. Иной раз мне самой смешно сделается: а вдруг после операции Вася даже улыбаться забудет?
Наталья опять легла и умолкла — вся в думах, вся в надеждах. Прошло много времени, наконец она спросила:
— Ты спишь?
Клавдия не ответила.
Наталья вздохнула и, чтоб не разбудить подругу, осторожно повернула на нарах свое крупное нескладное тело.
А Клавдия лежала и думала. Вот вылечит Наталья Васю-придурка, опомнится он, посмотрит на нее да и не узнает. И начнет заглядываться на молоденьких, хорошеньких. Поманит какая-нибудь пальцем, и собачонкой кинется он к ней от перезрелой некрасивой горемовской вековухи…
Наталья, видимо, почувствовала, что Клавдия не спит. Приподнялась, прислушалась. Клавдии вдруг стало стыдно за свои недобрые мысли.
— Клань!
— Ну что?
— Ты извини меня, — быстро повернулась к ней Наталья. — Ты ведь приехала, чтоб о своем поделиться. Давай теперь ты рассказывай.
Клавдия молчала.
— Ты, наверно, сердишься на меня. В самом деле, как все получилось, — огорченно вздохнула Носова. — Я все о Васе да о Васе… Вот отправила его силком, а у самой сердце ноет. Будто сына родного обидела…
— Ну и не отправляла бы. Кто тебя заставлял?
Не сразу ответила на это Носова. Клавдия уж решила — уснула она.
— Всем ведь не расскажешь, — послышалось наконец. — Мало ли чего люди подумать могут…
Помолчала и снова:
— Не серчай на меня, Кланя. Давай теперь ты рассказывай.
— Да спи ты, не сержусь я на тебя, — отвернула голову Клавдия.
Наталья провела заскорузлым пальцем по ее тугой щеке, ущипнула ласково.
— Уж будто тебе и рассказать нечего. Ты не думай, мне ведь интересно. Да и ехала ты сюда за тем…
— Просто отдохнуть от всего хотела, — резко бросила Клавдия. — Устала с этой столовой. Надоело все.
— Ну, а… как?..
— Да нечего мне рассказывать, некогда ни о чем думать. И спи давай!
Она круто повернулась, пораженная мыслью, как все изменилось. Ведь когда-то Наталья покрикивала, выслушав ее секреты. Иной раз ехидничала. И Клавдия тогда без обиды думала: завидует подружка, вот и злится.
А сейчас…
Уж не сама ли завидует подруге! И о чем она, Клавдия, может рассказать Наталье? О тех двух встречах в тайге? О том, как озирался Валерий, забывая обнимать ее?
Клавдия замерла на нарах, потрясенная открытием.
— Ты не сердись, ты расскажи мне… — просила Наталья.
— Нечего мне рассказывать!
Клавдия вдруг увидела Наталью, мечущуюся по тайге в поисках ее Васи. Это Наталья-то? Наталья Носова?!
А она, Клавдия? Вот только в ту мартовскую ночь и побредила она Заварухиным. Так любовь ли то была?
Господи, а как же тогда Айкашет? Нет! Люблю! люблю, люблю! И она пыталась увидеть его здесь, рядом. Вместо Натальи. Уж тут-то можно не таиться, кругом одна тайга.
И все равно прежде всего виделось, как Валерий приподнимает красивую голову с подушки, прислушивается настороженно.
…Клавдию разбудил какой-то шум. Открыла глаза, не понимая, где она. Вспомнила и всмотрелась в сумрак палатки.
Внизу на корточках сидел Вася Ракушкин и сосредоточенно закладывал поленья в остывшую печку.
Наталья спала, похрапывая. Спала крепко, намаявшись за вчерашний день и наволновавшись за ночь. Вася заметил, что Клавдия смотрит на него, и рассмеялся негромко. Наталья мгновенно проснулась. Села на нарах, протерла заспанные глаза и увидела Васю.
— Ты почему здесь?
— А я сюда пришел.
— Пешком?
— Ага… Сейчас тебе тепло будет.
Наталья увидела на парах притихшую Клавдию. Сообразила: трое их в палатке — она, Вася и Кланя. И нечего уж тут строжиться, ворчать на Васю, как делает она при людях.
— Горе ты мое, горе луковое, — Наталья стала неловко спускаться вниз, откровенно счастливо поглядывая и на Клавдию, и на Василия. — И это ты топал столько километров, чтобы печку мне истопить?
И опять светящийся взгляд на Клавдию.
— В бане-то хоть помылся ли?
— Не-ет.
— С машины слез и пошел ко мне?